количество статей
2727
Исследования

Неалкогольная жировая болезнь печени у детей: современные возможности патогенетической терапии

Захарова И.Н. (д.м.н., проф.), ГБОУ ДПО «Российская медицинская академия последипломного образования» Минздравсоцразвития России
Звенигородская Л.А. (д.м.н., проф.), ЦНИИ гастроэнтерологии, Москва
Яблочкова С.В., ГБОУ ДПО «Российская медицинская академия последипломного образования» Минздравсоцразвития России
"ЭФФЕКТИВНАЯ ФАРМАКОТЕРАПИЯ. Гастроэнтерология" №2 | 2012
  • Аннотация
  • Статья
  • Ссылки
  • Комментарии
Неалкогольная жировая болезнь печени (НАЖБП) – самое распространенное заболевание печени у детей и подростков [1, 2]. Известно, что НАЖБП наиболее часто диагностируется у детей с ожирением, инсулинорезистентностью и дислипидемией [3]. В связи с ростом заболеваемости НАЖБП во всем мире в 2002 г. Национальный институт диабета, заболеваний системы пищеварения и почек США (NIDDK) создал рабочую группу по клиническому исследованию НАЖБП (NASH CRN) для решения следующих задач: изучение истории развития, патогенеза и определение направлений терапии НАЖБП у детей и взрослых [4, 5]. В 2003 г. по итогам Первого Всемирного конгресса по инсулинорезистентности (Лос-Анджелес, США) НАЖБП была отнесена к числу основных компонентов метаболического синдрома (МС).


Распространенность и диагностика НАЖБП у детей

Впервые изменения печени при НАЖБП, сходные с изменениями при алкогольном гепатите, были описаны J. Ludwig в 1980 г. при обследовании взрослых, употреблявших не более 40 г в сутки абсолютного этанола или вообще не принимавших никакого алкоголя [3, 6]. В дальнейшем при проведении биопсии печени у тучных детей, у которых не было выявлено факторов риска хронического заболевания печени, обнаружили изменения, сходные с изменениями при НАЖБП у взрослых [7].

В последние десятилетия, в связи с ростом ожирения среди детского населения, проблема НАЖБП у детей привлекает внимание педиатров многих стран мира, включая Японию, США, Канаду, Австралию, Италию [8, 9, 10, 11, 12, 13]. НАЖБП чаще встречается у молодых людей из стран Азии, что, возможно, связано с более высоким уровнем резистентности к инсулину и висцеральным ожирением среди населения этих стран [14]. Это может быть обусловлено особенностями диеты, уровнем физической активности, социально-экономическим статусом. До сих пор непонятна причина низких показателей распространенности НАЖБП среди афроамериканцев, несмотря на высокие темпы развития диабета у представителей этой этнической группы. Последние исследования генома выходцев из стран Латинской Америки, афроамериканцев и американцев европейского происхождения выявили влияние полиморфизма гена PNPLA3, кодирующего синтез белка адипонутрина, на степень отложения жира в гепатоцитах и выраженность воспалительного процесса в печени [15].

Не исключено, что изменения функционирования этого гена обусловливают этнические различия в распространенности НАЖБП. В настоящее время нет доказательных генетических исследований с использованием многонациональной когорты людей, которые позволили бы точно определить факторы, защищающие печень от развития НАЖБП. По оценкам Всемирной организации здравоохранения на 2006 г., у детей с ожирением в возрасте 5–17,9 лет, проживающих на территории Европейского Союза, жировая дегенерация печени определялась в 27,9% случаев, то есть у 1,42 млн детей [16]. В США наблюдается эпидемия детского ожирения, а распространенность НАЖБП составляет около 10% [17, 18].

Изучение распространенности НАЖБП у детей представляется трудной задачей, поскольку только морфобиоптическое исследование печени является «золотым стандартом» диагностики данной патологии. Для выявления НАЖБП у детей определяли уровень аминотрансфераз сыворотки крови в сочетании с ультразвуковым исследованием печени. A. Franzese и соавт. (1997) показали недостаточную корреляцию результатов этих методов исследования: среди 53% детей с ожирением и НАЖБП, диагностированной с помощью ультразвука, только у 32% больных было выявлено повышение уровня сывороточных аминотрансфераз [19]. Существуют альтернативные подходы к диагностике данной патологии. Так, в период с 1993 по 2003 г. в Сан-Диего (США) проводилась оценка результатов гистологического исследования печени 742 детей в возрасте от 2 до 19 лет, умерших от неестественных причин. Высокая частота НАЖБП была отмечена среди тучных детей и составила 38% [1].

НАЖБП чаще встречается у мальчиков, чем у девочек. Эти половые различия обусловлены тем, что андрогены не оказывают протекторного действия, а по некоторым данным, даже могут способствовать прогрессированию НАЖБП [20]. Ожирение печени у подростков встречается чаще, чем у детей младшего возраста, что можно объяснить интенсивными гормональными изменениями в организме подростка, нарушениями питания вследствие недостаточного родительского контроля, недостаточной физической активностью из-за высокой учебной нагрузки [21]. Недавно проведенное эпидемиологическое исследование выявило особенности семейной предрасположенности к НАЖБП. Оказалось, что раннее начало ожирения у отца повышает риск развития НАЖБП у детей [22]. В исследовании, в котором для количественного определения печеночного жира использовали метод магнитно-резонансной томографии (МРТ), жировая болезнь печени была выявлена у 17% братьев и сестер и 37% родителей детей с избыточным весом без НАЖБП и значительно чаще – у братьев и сестер (59%) и родителей (78%) детей с НАЖБП [23].


Факторы развития НАЖБП

Понятие НАЖБП включает две стадии заболевания:

  1. Жировой гепатоз (стеатоз).
  2. Неалкогольный стеатогепатит (НАСГ).

Стеатоз характеризуется наличием жировых везикул не менее чем в 5% гепатоцитов и является относительно доброкачественным состоянием [24]. Гистологическим признаком НАСГ помимо жировой дистрофии гепатоцитов является очаговое или тотальное воспаление [25]. Исследования, проведенные среди взрослых, показали, что стеатоз и НАСГ имеют различный прогноз. Стеатоз, как правило, редко становится причиной цирроза печени, в то время как НАСГ – прогрессирующее заболевание печени, которое приводит к развитию фиброза, цирроза, гепатоцеллюлярной карциномы и печеночной недостаточности у взрослых пациентов [25–28]. При длительном прогрессирующем течении фиброза печени постепенно исчезают все признаки, указывающие на наличие НАЖБП, – стеатоз, воспаление и баллонная дистрофия гепатоцитов, значительно улучшаются или нормализуются показатели уровней аминотранс-фераз в сыворотке крови [29]. 

Поэтому длительно протекающая, нераспознанная НАЖБП приводит к внезапно возникшему циррозу печени, который часто описывается как криптогенный, а не НАЖБП-обусловленный [30]. A.E. Feldstein и соавт. (2009) на основании результатов долгосрочного наблюдения за детьми с НАЖБП, продолжавшегося в течение 20 лет, показали, что НАЖБП у детей носит прогрессирующий характер. За время наблюдения среди детей были выявлены случаи развития цирроза печени, потребовавшие проведения трансплантации печени [31]. Но, несмотря на то что НАЖБП у детей может прогрессировать до цирроза печени [11, 32], цирроз не рассматривается как стадия данной патологии. Факторы, вызывающие развитие НАЖБП, можно подразделить на две группы. Первая группа факторов включает причины, способствующие развитию вторичной НАЖБП:

  • нарушение процессов переваривания и всасывания в тонкой кишке: синдром мальабсорбции, патология тонкой кишки и поджелудочной железы, недостаточное, избыточное, а также парентеральное питание, парентеральное введение глюкозы и др.;
  • эндокринные заболевания и нарушения обмена веществ (гипотиреоз, синдром Кушинга и др.);
  • инфекционные и воспалительные заболевания органов пищеварительной системы (язвенный колит, болезнь Крона, избыточный бактериальный рост в тонкой кишке, туберкулез, хронический вирусный гепатит С и др.);
  • прием тетрациклина, метотрексата, глюкокортикоидов, синтетических эстрогенов и др.;
  • действие химических веществ (фитотоксины, токсины грибов, соединения ртути, органические растворители и др.);
  • хирургические вмешательства на органах брюшной полости (обширная резекция тонкой кишки, билиарно-панкреатическая стома и др.);
  • гипоксия, например, вследствие анемии;
  • наследственные и метаболические заболевания (абеталипопротеинемия, галактоземия, болезнь накопления гликогена, болезнь Вильсона –
    Коновалова и Вебера – Крисчена и др.) [33, 34].

Наиболее часто развивается первичная НАЖБП у детей. К сожалению, не все механизмы патогенеза первичной НАЖБП в настоящее время изучены. Доказано, что ведущую роль в патогенезе данного заболевания играет инсулинорезистентность, которая развивается под влиянием генетических и приобретенных факторов, в особенности абдоминального ожирения [35]. Нечувствительность тканей организма к действию инсулина приводит к избыточному поступлению свободных жирных кислот в печень, усиленному липогенезу в гепатоцитах [35] и развитию стеатоза печени. Установлено, что гормональные изменения, происходящие в период полового созревания, также способствуют накоплению жира в печени [36]. N. Potau и соавт. (1997) показали, что половое созревание связано с увеличением среднего уровня сывороточного инсулина за счет нарастания инсулинорезистентности [37].   

A. Moran и соавт. (2008) провели оценку инсулинорезистентности у 507 детей в возрасте 11–19 лет и обнаружили, что начало пубертатного периода у мальчиков связано с увеличением резистентности к инсулину и сопровождается повышением уровня триглицеридов и снижением липопротеинов высокой плотности (ЛПВП) в крови, несмотря на снижение массы тела [38]. Накопление жира в печени является первичным звеном в патогенезе НАЖБП. C.P. Day и соавт. (1998) предложили гипотезу «двух ступеней», которая впоследствии была дополнена и усовершенствована другими экспертами [39]. В результате избыточного поступления свободных жирных кислот (СЖК) в гепатоциты происходит «жировое перерождение» содержащихся в них митохондрий: из-за непосредственного контакта с каплями жира поражаются мембраны этих органелл и происходит проникновение липидов в матрикс, что приводит к нарушению бета-окисления жирных кислот (ЖК) и подавлению синтеза аденозинтрифосфорной кислоты (АТФ), необходимой для образования и выведения липопротеинов из гепатоцитов. 

Одновременно увеличивается митохондриальное и пероксисомное окисление ЖК, что приводит к образованию гепатотоксических активных форм кислорода, развитию окислительного стресса и синтезу побочных продуктов перекисного окисления липидов (ПОЛ) [33]. Накопление продуктов ПОЛ вызывает некроз гепатоцитов, развивается воспалительная клеточная инфильтрация ткани печени. Избыточное количество СЖК и продуктов ПОЛ, некроз гепатоцитов провоцируют образование провоспалительных цитокинов (ФНО-альфа, ИЛ-6, ИЛ-8), которые стимулируют активность стеллатных клеток (клеток Ито), продуцирующих компоненты соединительной ткани, и способствуют апоптозу гепатоцитов [33, 34, 40–42]. Существуют данные, что провоспалительные цитокины играют важную роль в поддержании системной и печеночной резистентности к инсулину [43]. Активность всех этих процессов в наибольшей степени выражена у пациентов с НАСГ.

Таким образом, в соответствии с теорией «двух ступеней», окислительный стресс (вследствие дефицита пищевых антиоксидантов и глутатиона, митохондриальной дисфункции, гормонального дисбаланса, гипоксии из-за обструктивного апноэ), липотоксикоз, продукция провоспалительных цитокинов, изменение митохондриальной проницаемости и активация звездчатых клеток являются следующим этапом развития НАСГ и способствуют стойкому поражению печени [44, 45]. В исследованиях, которые проводились на крысах и гусях, доказано, что эстрогены снижают активность ПОЛ и приводят к уменьшению количества активных форм кислорода в тканях, оказывая антиапоптотическое и антифиброгенное действие [46, 47]. Исходя из этого, можно предположить, что девочки-подростки с гипоэстрогенией находятся в группе высокого риска развития НАЖБП.

У большинства детей НАЖБП протекает бессимптомно. Некоторые дети с НАЖБП могут жаловаться на боли в правом подреберье или в эпигастральной области, чувство усталости и недомогания. Повышенные уровни аминотрансфераз у детей с ожирением нередко обнаруживаются случайно или после проведения скрининга [48]. Чаще всего при НАЖБП отмечается умеренное увеличение сывороточных аминотрансфераз (менее чем в 1,5 раза выше верхней границы нормы). Соотношение уровней АЛТ/АСТ обычно > 1 [49]. Тем не менее необходимо помнить, что в некоторых случаях даже при подтвержденном диагнозе НАЖБП уровень аминотрансфераз может оставаться в пределах нормальных значений. Показатели общего и прямого билирубина, как правило, в норме. Менее чем в 50% случаев отмечается умеренное повышение гамма-глутамилтранспептидазы (ГГТП) и щелочной фосфатазы (ЩФ) [50, 51].

В связи с общностью патогенетических механизмов НАЖБП у детей в подавляющем большинстве случаев сочетается с другими проявлениями МС и ассоциированными с ним нарушениями (гипертония, сахарный диабет 2 типа, дислипидемия, обструктивное апноэ сна, синдром поликистозных яичников) [48]. Более 90% детей с НАЖБП страдают от абдоминального ожирения [10]. У 36–49% детей с НАЖБП выявляется черный акантоз кожи шеи, гиперпигментация кожных складок подмышечных областей, характерные для гиперинсулинемии [52, 53]. У 33–51% пациентов выявляется гепатомегалия [10, 52]. Сопоставляя данные различных исследований, можно сделать вывод, что наибольшему риску развития НАЖБП подвержены мальчики 11–13 лет, страдающие ожирением по абдоминальному типу. В настоящее время не существует стандартов терапии НАЖБП, поскольку не доказана эффективность многих предлагаемых для лечения препаратов. Исходя из представления о патогенезе НАСГ, целесообразно применение лекарственных препаратов, уменьшающих инсулинорезистентность и оксидативный стресс, то есть тех, которые влияют на основные патогенетические звенья развития НАЖБП.


Комплексная терапия НАЖБП

В комплексном лечении НАЖБП рекомендуются следующие мероприятия:

  1. Снижение веса и изменение образа жизни.
  2. Снижение инсулинорезистентности.
  3. Антиоксидантная терапия.

Поскольку НАЖБП диагностируется у детей с избыточным весом или ожирением, меры, направленные на снижение веса, должны способствовать повышению эффективности терапии и профилактике прогрессирования заболевания. Исследования, проведенные среди взрослых пациентов с НАЖБП, показали, что потеря веса способствует снижению уровня аланинаминотрансферазы (АЛТ) и значительному улучшению гистологической картины печени [54]. Исследование, проведенное среди детей, показало, что потеря веса порядка 5 кг (базовый вес 61 кг, возрастной диапазон 5–19 лет) сопровождается снижением уровня аминотрансаминаз сыворотки крови у большинства детей с НАЖБП [55]. Однако рандомизированных контролируемых исследований, которые позволили бы оценить эффективность влияния снижения веса на гистологическую картину НАСГ у детей, пока нет. Кроме того, отсутствуют точные рекомендации по выбору диеты при НАЖБП. Низкоуглеводные диеты, рекомендуемые взрослым, приводят к снижению уровня АЛТ в сыворотке крови и уменьшению выраженности стеатоза печени [56]. Считается, что диета, обогащенная продуктами с низким гликемическим индексом, более предпочтительна, чем обезжиренная диета, для снижения веса у тучных подростков и взрослых [57]. Используя данный принцип терапии, необходимо помнить о том, что у пациентов с высокой степенью жировой инфильтрации печени быстрая потеря веса может спровоцировать развитие некротического воспаления, портального фиброза и явлений холестаза, усугубив течение болезни [58]. Поэтому потеря веса не должна превышать 0,5 кг в неделю.

Для коррекции периферической и печеночной инсулинорезистентности у детей применяют препарат из группы бигуанидов метформин. Оригинальный препарат метформина Глюкофаж одобрен к применению при сахарном диабете 2 типа у детей старше 10 лет в качестве монотерапии, а также в комбинации с инсулином в странах Европы, в США и России. Данный препарат повышает чувствительность гепатоцитов к инсулину через активацию АТФ-зависимой протеинкиназы, снижая глюконеогенез в печени. В одном из первых открытых исследований были получены обнадеживающие результаты применения метформина в лечении НАЖБП у детей, не страдающих диабетом. Это исследование показало, что прием метформина в дозе 500 мг 2 раза в день в течение шести месяцев способствовал улучшению показателей АЛТ в сыворотке крови и уменьшению стеатоза печени [59]. Исследования, проведенные среди взрослых пациентов, страдающих НАСГ, позволяют предположить, что терапевтический эффект метформина при НАСГ обусловлен потерей
веса [60].

Наличие окислительного стресса в патогенезе НАЖБП обосновывает необходимость применения антиоксидантов в комплексной терапии заболевания. Наиболее часто в педиатрической практике для лечения НАЖБП применяется альфа-липоевая кислота, которая обладает выраженным антиоксидантным действием. Альфа-липоевая кислота улучшает энергообеспечение клеток, в том числе и гепатоцитов, путем активного участия в процессах окисления ЖК в митохондриях. Снижение содержания в клетках печени субстрата для синтеза триглицеридов препятствует прогрессированию стеатоза. K.G. Park и соавт. (2008) обнаружили, что альфа-липоевая кислота уменьшает проявления жирового гепатоза печени у больных с инсулинорезистентностью [61]. Альфа-липоевую кислоту рекомендуют принимать в возрастной дозировке натощак, за 30 минут до завтрака.

Экспериментальные исследования показали, что витамин Е, являясь естественным антиоксидантом, улучшает показатели биохимических анализов сыворотки крови у детей и взрослых с НАЖБП. Исследование с участием тучных детей с НАЖБП, которые принимали витамин Е в дозе от 400 до 1200 единиц в день перорально в течение 2–4 месяцев, подтвердило эффективность терапии, в частности, была отмечена нормализация уровня АЛТ в крови у данной группы пациентов [62–64]. В то же время не все исследователи подтверждают роль антиоксидантов в терапии НАЖБП. Так, V. Nobili и соавт. (2008) провели рандомизированное исследование с участием 53 пациентов с НАЖБП в возрасте от 5 до 19 лет. В одной группе пациенты придерживались принципов здорового образа жизни и принимали плацебо, а в другой – антиоксиданты: альфа-токоферол 600 МЕ/сутки и аскорбиновую кислоту 500 мг/сутки в течение 24 месяцев. Выявленные улучшения гистологической картины печени исследователи объясняли тем, что за время исследования пациенты обеих групп снизили вес (в среднем на 5 кг) [65].

В комплексной терапии НАЖБП используют препараты урсодезоксихолевой кислоты (УДХК). По данным Z. Krastev и соавт. (2001), УДХК обладает гепатопротекторными и антиоксидантными свойствами. В исследовании, проведенном J. Holoman и соавт. (2000) с участием взрослых пациентов, страдающих НАСГ, выявлено, что при приеме УДХК в течение 6 месяцев в крови значительно снизились уровни сывороточных аминотрансфераз и содержание маркера фиброза печени (пептида проколлагена 3-го типа (PIIIP)) [66]. Одно из недавно проведенных исследований показало положительное влияние комбинации УДХК с витамином Е на состояние печени при НАЖБП у взрослых. В результате совместного применения данных препаратов отмечено улучшение гистологической картины НАЖБП, в основном за счет уменьшения степени стеатоза [67]. Таким образом, использование препаратов, способных уменьшать инсулинорезистентность и обладающих антиоксидантными свойствами, в комплексном лечении НАЖБП является патогенетически оправданным. Тем не менее требуется проведение дополнительных исследований, подтверждающих эффективность этих препаратов при данной патологии.

  • КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: патогенетическая терапия, заболевания печени, заболевания желудочно-кишечного тракта у детей, метаболический синдром, гастроэнтерология

1. Schwimmer J.B., Deutsch R., Kahen T., Lavine J.E., Stanley C., Behling C. Prevalence of fatty liver in children in children and adolescents // Pediatrics. 2006. Vol. 118. № 4. P. 1388–1393.
2. Fraser A., Longnecker M.P., Lawlor D.A. Prevalence of elevated alanine aminotransferase among US adolescents and associated factors: NHANES 1999–2004 // Gastroenterology. 2007. Vol. 133. № 6. P. 1814–1820.
3. Lavine J.E., Schwimmer J.B. Pediatric non-alcoholic steatohepatitis // Non-alcoholic steatohepatitis / Ed. by G. Farrell, J. George, P. Hall, A. McCollough. Oxford, England: Blackwell Publishing, 2004. P. 229–240.
4. Nonalcoholic steatohepatitis clinical research network // Hepatology. 2003. Vol. 37. № 2. 244 p.
5. Lavine J.E., Schwimmer J.B.; Nonalcoholic Steatohepatitis-Clinical Research Network. Pediatric initiatives within the Nonalcoholic Steatohepatitis-Clinical Research Network (NASH CRN) // J. Pediatr. Gastroenterol. Nutr. 2003. Vol. 37. № 3. P. 220–221.
6. Метаболический синдром / Под ред. Г.Е. Ройтберг. М.: Медпресс, 2007. 224 с.
7. Moran J.R., Ghishan F.K., Halter S.A., Greene H.L. Steatohepatitis in obese children: a cause of chronic liver dysfunction // Am. J. Gastroenterol. 1983. Vol. 78. № 6. P. 374–377.
8. Kinugasa A., Tsunamoto K., Furukawa N., Sawada T., Kusunoki T., Shimada N. Fatty liver and its fibrous changes found in simple obesity of children // J. Pediatr. Gastroenterol. Nutr. 1984. Vol. 3. № 3. P. 408–414.
9. Baldridge A.D., Perez-Atayde A.R., Graeme-Cook F., Higgins L., Lavine J.E. Idiopathic steatohepatitis in childhood: a multicenter retrospective study // J. Pediatr. 1995. Vol. 127. № 5. P. 700–704.
10. Schwimmer J.B., Deutsch R., Rauch J.B., Behling C., Newbury R., Lavine J.E. Obesity, insulin resistance, and other clinicopathological correlations of pediatric nonalcoholic fatty liver disease // J. Pediatr. 2003. Vol. 143. № 4. P. 500–505.
11. Rashid M., Roberts E.A. Nonalcoholic steatohepatitis in children // J. Pediatr. Gastroenterol. Nutr. 2000. Vol. 30. № 1. P. 48–53.
12. Manton N.D., Lipsett J., Moore D.J., Davidson G.P., Bourne A.J., Couper R.T. Non-alcoholic steatohepatitis in children and adolescents // Med. J. Aust. 2000. Vol. 173. № 9. P. 476–479.
13. Vajro P., Fontanella A., Perna C., Orso G., Tedesco M., De Vincenzo A. Persistent hyperaminotransferasemia resolving after weight reduction in obese children // J. Pediatr. 1994. Vol. 125. № 2. P. 239–241.
14. Petersen K.F., Dufour S., Feng J., Befroy D., Dziura J., Dalla Man C., Cobelli C., Shulman G.I. Increased prevalence of insulin resistance and nonalcoholic fatty liver disease in Asian-Indian men // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. 2006. Vol. 103. № 48. P. 18273–18277.
15. Romeo S., Kozlitina J., Xing C., Pertsemlidis A., Cox D., Pennacchio L.A., Boerwinkle E., Cohen J.C., Hobbs H.H. Genetic variation in PNPLA3 confers susceptibility to nonalcoholic fatty liver disease // Nat. Genet. 2008. Vol. 40. № 12. P. 1461–1465.
16. Lobstein T., Jackson-Leach R. Estimated burden of paediatric obesity and co-morbidities in Europe. Part 2. Numbers of children with indicators of obesity-related disease // Int. J. of Pediatr. Obes. 2006. Vol. 1. № 1. P. 33–41.
17. Ogden C.L., Flegal K.M., Carroll M.D., Johnson C.L. Prevalence and trends in overweight among US children and adolescents, 1999–2000 // JAMA. 2002. Vol. 288. № 14. P. 1728–1732.
18. Ogden C.L., Carroll M.D., Curtin L.R., McDowell M.A., Tabak C.J., Flegal K.M. Prevalence of overweight and obesity in the United States, 1999–2004 // JAMA. 2006. Vol. 295. № 13. P. 1549–1555.
19. Franzese A., Vajro P., Argenziano A., Puzziello A., Iannucci M.P., Saviano M.C., Brunetti F., Rubino A. Liver involvement in obese children. Ultrasonography and liver enzyme levels at diagnosis and during follow-up in an Italian population // Dig. Dis. Sci. 1997. Vol. 42. № 7. P. 1428–1432.
20. Schwimmer J.B., McGreal N., Deutsch R., Finegold M.J., Lavine J.E. Influence of gender, race, and ethnicity on suspected fatty liver in obese adolescents // Pediatrics. 2005. Vol. 115. № 5. P. e561–e565.
21. Loomba R., Sirlin C.B., Schwimmer J.B., Lavine J.E. Advances in pediatric nonalcoholic fatty liver disease // Hepatology. 2009. Vol. 50. № 4. P. 1282–1293.
22. Loomba R., Hwang S.J., O’Donnell C.J., Ellison R.C., Vasan R.S., D’Agostino R.B. Jr., Liang T.J., Fox C.S. Parental obesity and offspring serum alanine and aspartate aminotransferase levels: the Framingham heart study // Gastroenterology. 2008. Vol. 134. № 4. P. 953–959.
23. Schwimmer J.B., Celedon M.A., Lavine J.E., Salem R., Campbell N., Schork N.J., Shiehmorteza M. et al. Heritability of nonalcoholic fatty liver disease // Gastroenterology. 2009. Vol. 136. № 5. P. 1585–1592.
24. Schwimmer J.B., Behling C., Newbury R., Deutsch R., Nievergelt C., Schork N.J., Lavine J.E. Histopathology of pediatric nonalcoholic fatty liver disease // Hepatology. 2005. Vol. 42. № 3. P. 641–649.
25. Kleiner D.E., Brunt E.M., Van Natta M., Behling C., Contos M.J., Cummings O.W., Ferrell L.D. et al. Design and validation of a histological scoring system for nonalcoholic fatty liver disease // Hepatology. 2005. Vol. 41. № 6. P. 1313–1321.
26. Matteoni C.A., Younossi Z.M., Gramlich T., Boparai N., Liu Y.C., McCullough A.J. Nonalcoholic fatty liver disease: a spectrum of clinical and pathological severity // Gastroenterology. 1999. Vol. 116. № 6. P. 1413–1419.
27. Adams L.A., Lymp J.F., St. Sauver J., Sanderson S.O., Lindor K.D., Feldstein A., Angulo P. The natural history of nonalcoholic fatty liver disease: a population-based cohort study // Gastroenterology. 2005. Vol. 129. № 1. P. 113–121.
28. Dam-Larsen S., Franzmann M., Andersen I.B., Christoffersen P., Jensen L.B., Sorensen T.I., Becker U., Bendtsen F. Long term prognosis of fatty liver: risk of chronic liver disease and death // Gut. 2004. Vol. 53. № 5. P. 750–755.
29. Adams L.A., Sanderson S., Lindor K.D., Angulo P. The histological course of nonalcoholic fatty liver disease: a longitudinal study of 103 patients with sequential liver biopsies // J. Hepatol. 2005. Vol. 42. № 1. P. 132–138.
30. Liou I., Kowdley K.V. Natural history of nonalcoholic steatohepatitis // J. Clin. Gastroenterol. 2006. Vol. 40. Suppl. 1. P. S11–S16.
31. Feldstein A.E., Charatcharoenwitthaya P., Treeprasertsuk S., Benson J.T., Enders F.B., Angulo P. The natural history of non-alcoholic fatty liver disease in children: a follow-up study for up to 20 years // Gut. 2009. Vol. 58. № 11. P. 1538–1544.
32. Molleston J.P., White F., Teckman J., Fitzgerald J.F. Obese children with steatohepatitis can develop cirrhosis in childhood // Am. J. Gastroenterol. 2002. Vol. 97. № 9. P. 2460–2462.
33. Лазебник Л.Б., Звенигородская Л.А. Метаболический синдром и органы пищеварения. М.: Анахарсис, 2009. 184 с.
34. Chitturi S., Abeygunasekera S., Farrell G.C. et al. NASH and insulin resistance: Insulin hypersecretion and specific association with the insulin resistance syndrome // Hepatology. 2002. Vol. 35. № 2. P. 373–379.
35. Sanyal A.J., Campbell-Sargeant C., Mirshahi F., Rizzo W.B., Contos M.J., Sterling R.K., Luketic V.A., Shiffman M.L., Clore J.N. Nonalcoholic steatohepatitis: association of insulin resistance and mitochondrial abnormalities // Gastroenterology. 2001. Vol. 120. № 5. P. 1183–1192.
36. Roberts E.A. Pediatric nonalcoholic fatty liver disease (NAFLD): a “growing” problem? // J. Hepatol. 2007. Vol. 46. № 6. P. 1133–1142.
37. Potau N., Ibanez L., Rique S., Carrascosa A. Pubertal changes in insulin secretion and peripheral insulin sensitivity // Horm. Res. 1997. Vol. 48. № 5. P. 219–226.
38. Moran A., Jacobs D.R. Jr., Steinberger J., Steffen L.M., Pankow J.S., Hong C.P., Sinaiko A.R. Changes in insulin resistance and cardiovascular risk during adolescence: establishment of differential risk in males and females // Circulation. 2008. Vol. 117. № 18. P. 2361–2368.
39. Day C.P., James O.F. Steatohepatitis: a tale of two “hits”? // Gastroenterology. 1998. Vol. 114. № 4. P. 842–845.
40. Tilg H., Diehl A.M. Cytokines in alcoholic and nonalcoholic steatohepatitis // N. Engl. J. Med. 2000. Vol. 343. № 20. P. 1467–1476.
41. Wigg A.J., Roberts-Thomson I.C., Dymock R.B., McCarthy P.J., Grose R.H., Cummins A.G. The role of small intestinal bacterial overgrowth, intestinal permeability, endotoxaemia, and tumor necrosis factor alpha in the pathogenesis of non-alcoholic steatohepatitis // Gut. 2001. Vol. 48. № 2. P. 206–211.
42. Arkan M.C., Hevener A.L., Greten F.R., Maeda S., Li Z.W., Long J.M., Wynshaw-Boris A., Poli G., Olefsky J., Karin M. IKK-beta links inflammation to obesity-induced insulin resistance // Nat. Med. 2005. Vol. 11. № 2. P. 191–198.
43. Browning J.D., Horton J.D. Molecular mediators of hepatic steatosis and liver injury // J. Clin. Invest. 2004. Vol. 114. № 2. P. 147–152.
44. Sanyal A.J. Mechanisms of disease: pathogenesis of nonalcoholic fatty liver disease // Nat. Clin. Pract. Gastroenterol. Hepatol. 2005. Vol. 2. № 1. P. 46–53.
45. Malhi H., Gores G.J. Molecular mechanisms of lipotoxicity in nonalcoholic fatty liver disease // Semin. Liver Dis. 2008. Vol. 28. № 4. P. 360–369.
46. Xu J.W., Gong J., Chang X.M., Luo J.Y., Dong L., Jia A., Xu G.P. Effects of estradiol on liver estrogen receptor-alpha and its mRNA expression in hepatic fibrosis in rats // World J. Gastroenterol. 2004. Vol. 10. № 2. P. 250–254.
47. Shimizu I., Inoue H., Yano M., Shinomiya H., Wada S., Tsuji Y., Tsutsui A., Okamura S., Shibata H., Ito S. Estrogen receptor levels and lipid peroxidation in hepatocellular carcinoma with hepatitis C virus infection // Liver. 2001. Vol. 21. № 5. P. 342–349.
48. Sundaram S.S., Zeitler P., Nadeau K. The metabolic syndrome and nonalcoholic fatty liver disease in children // Curr. Opin. Pediatr. 2009. Vol. 21. № 4. P. 529–535.
49. Rashid M., Roberts E.A. Nonalcoholic steatohepatitis in children // J. Pediatr. Gastroenterol. Nutr. 2000. Vol. 30. № 1. P. 48–53.
50. Merriman R.B., Ferrell L.D., Patti M.G., Weston S.R., Pabst M.S., Aouizerat B.E., Bass N.M. Correlation of paired liver biopsies in morbidly obese patients with suspected nonalcoholic fatty liver disease // Hepatology. 2006. Vol. 44. № 4. P. 874–880.
51. Amarapurka D.N., Amarapurkar A.D., Patel N.D., Agal S., Baigal R., Gupte P., Pramanik S. Nonalcoholic steatohepatitis (NASH) with diabetes: predictors of liver fibrosis // Ann. Hepatol. 2006. Vol. 5. № 1. P. 30–33.
52. Brockow K., Steinkraus V., Rinninger F., Abeck D., Ring J. Acanthosis nigricans: a marker for hyperinsulinemia // Pediatr. Dermatol. 1995. Vol. 12. № 4. P. 323–326.
53. Stuart C.A., Gilkison C.R., Smith M.M., Bosma A.M., Keenan B.S., Nagamani M. Acanthosis nigricans as a risk factor for non-insulin dependent diabetes mellitus // Clin. Pediatr. (Phila.). 1998. Vol. 37. № 2. P. 73–79.
54. Petersen K.F., Dufour S., Befroy D., Lehrke M., Hendler R.E., Shulman G.I. Reversal of nonalcoholic hepatic steatosis, hepatic insulin resistance, and hyperglycemia by moderate weight reduction in patients with type 2 diabetes // Diabetes. 2005. Vol. 54. № 3. P. 603–608.
55. Nobili V., Manco M., Raponi M., Marcellini M. Case management in children affected by non-alcoholic fatty liver disease // J. Paediatr. Child. Health. 2007. Vol. 43. № 5. P. 414.
56. Benjaminov O., Beglaibter N., Gindy L., Spivak H., Singer P., Wienberg M., Stark A., Rubin M. The effect of a low-carbohydrate diet on the nonalcoholic fatty liver in morbidly obese patients before bariatric surgery // Surg. Endosc. 2007. Vol. 21. № 8. P. 1423–1427.
57. Ebbeling C.B., Leidig M.M., Feldman H.A., Lovesky M.M., Ludwig D.S. Effects of a low-glycemic load vs low-fat diet in obese young adults: a randomized trial // JAMA. 2007. Vol. 297. № 19. P. 2092–2102.
58. Pacifico L., Poggiogalle E., Cantisani V., Menichini G., Ricci P., Ferraro F., Chiesa C. Pediatric nonalcoholic fatty liver disease: a clinical and laboratory challenge // World J. Hepatol. 2010. Vol. 2. № 7. P. 275–288.
59. Schwimmer J.B., Middleton M.S., Deutsch R., Lavine J.E. A phase 2 clinical trial of metformin as a treatment for non-diabetic paediatric non-alcoholic steatohepatitis // Aliment. Pharmacol. Ther. 2005. Vol. 21. № 7. P. 871–879.
60. Loomba R., Lutchman G., Kleiner D.E., Ricks M., Feld J.J., Borg B.B., Modi A., Nagabhyru P., Sumner A.E., Liang T.J., Hoofnagle J.H. Clinical trial: pilot study of metformin for the treatment of nonalcoholic steatohepatitis // Aliment. Pharmacol. Ther. 2009. Vol. 29. № 2. P. 172–182.
61. Park K.G., Min A.K., Koh E.H. et al. Alpha-lipoic acid decreases hepatic lipogenesis through adenosine monophosphate-activated protein kinase (AMPK)-dependent and AMPK-independent pathways // Hepatology. 2008. Vol. 48. № 5. P. 1477–1486.
62. Lavine J.E. Vitamin E treatment of nonalcoholic steatohepatitis in children: a pilot study // J. Pediatr. 2000. Vol. 136. № 6. P. 734–738.
63. Hasegawa T., Yoneda M., Nakamura K., Makino I., Terano A. Plasma transforming growth factor-beta1 level and efficacy of alpha-tocopherol in patients with non-alcoholic steatohepatitis: a pilot study // Aliment. Pharmacol. Ther. 2001. Vol. 15. № 10. P. 1667–1672.
64. Kugelmas M., Hill D.B., Vivian B., Marsano L., McClain C.J. Cytokines and NASH: a pilot study of the effects of lifestyle modification and vitamin E // Hepatology. 2003. Vol. 38. № 2. P. 413–419.
65. Nobili V., Manco M., Devito R., Di Ciommo V., Comparcola D., Sartorelli M.R., Piemonte F., Marcellini M., Angulo P. Lifestyle intervention and antioxidant therapy in children with nonalcoholic fatty liver disease: a randomized, controlled trial // Hepatology. 2008. Vol. 48. № 1. P. 119–128.
66. Holoman J. et al. Non-alcoholic steatohepatitis: Effect of short term therapy with ursodeoxycholic acid // Falk Symposium № 121, October 14–15, 2000. Den Haag (Netherlands). Poster Abstract № 32.
67. Dufour J.F., Oneta C.M., Gonvers J.J., Bihl F., Cerny A., Cereda J.M., Zala J.F., Helbling B., Steuerwald M., Zimmermann A.; Swiss Association for the Study of the Liver. Randomized placebo-controlled trial of ursodeoxycholic acid with vitamin Е in nonalcoholic steatohepatitis // Clin. Gastroenterol. Hepatol. 2006. Vol. 4. № 12. P. 1537–1543.
Войдите в систему
Пароль
Запомнить меня на этом компьютере
Забыли пароль?