количество статей
2668
Практика

Современный взгляд на мукополисахаридоз II типа у детей: мультидисциплинарный подход к проблеме

Кузенкова Л.М. (д.м.н., проф.)
Намазова-Баранова Л.С. (д.м.н., проф., член-корр. РАМН)
Геворкян А.К. (к.м.н.)
Вашакмадзе Н.Д. (к.м.н.)
Подклетнова Т.В. (к.м.н.)
Студеникин В.М. (д.м.н., проф.)
Лазуренко С.Б. (к.п.н.)
ФГБУ «Научный центр здоровья детей» РАМН
"ЭФФЕКТИВНАЯ ФАРМАКОТЕРАПИЯ. Педиатрия" №2 | 2012
  • Аннотация
  • Статья
  • Ссылки
  • Комментарии
Мукополисахаридозы (МПС) – группа наследственных заболеваний соединительной ткани, протекающих с поражением нервной системы, глаз, внутренних органов и опорно-двигательного аппарата, возникающих вследствие накопления в организме гликозаминогликанов. В различных подразделениях ФГБУ «НЦЗД» РАМН под руководством академика РАН и РАМН, профессора А.А. Баранова наблюдаются и получают лечение дети с МПС различных типов. 

В курации детей с МПС принимают участие врачи 16 специальностей. В статье обобщен зарубежный и отечественный опыт лечения этого тяжелого генетически обусловленного заболевания, в том числе собственный опыт авторов по применению ферментозаместительной терапии препаратом Элапраза в лечении МПС II типа (синдрома Хантера) у детей.
  • КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: психоневрологические заболевания у детей, детская неврология, неврологическая патология у детей, психоневрология, педиатрия, неврология, психиатрия
Мукополисахаридозы (МПС) – группа наследственных заболеваний соединительной ткани, протекающих с поражением нервной системы, глаз, внутренних органов и опорно-двигательного аппарата, возникающих вследствие накопления в организме гликозаминогликанов. В различных подразделениях ФГБУ «НЦЗД» РАМН под руководством академика РАН и РАМН, профессора А.А. Баранова наблюдаются и получают лечение дети с МПС различных типов. 

В курации детей с МПС принимают участие врачи 16 специальностей. В статье обобщен зарубежный и отечественный опыт лечения этого тяжелого генетически обусловленного заболевания, в том числе собственный опыт авторов по применению ферментозаместительной терапии препаратом Элапраза в лечении МПС II типа (синдрома Хантера) у детей.
Мукополисахаридозы (МПС) относятся к группе лизосомных (лизосомальных) генетических болезней, которых в настоящее время насчитывается свыше 40 [1–3]. Это метаболические заболевания, причина возникновения которых заключается в отсутствии или нарушении функций лизосомных ферментов, необходимых для расщепления гликозаминогликанов (ГАГ), или мукополисахаридов. Как известно, ГАГ – это высокомолекулярные полимеры, состоящие преимущественно из гексозаминов и гексуроновых кислот. В организме они существуют в виде соединений и белковых комплексов [3]. Среди МПС наиболее часто встречается синдром Хантера (МПС II типа) [3, 4].


Патогенез МПС II типа

Как и при других типах МПС, при синдроме Хантера развитие болезни сопряжено с дисфункцией (недостаточностью) одного из лизосомных ферментов – идуронат-2-сульфатазы (ИДС), называемой также идуронатсульфатсульфатазой [1–4]. Функцией этого фермента является обеспечение одного из этапов катаболизма ГАГ, поэтому при дефиците ИДС ГАГ накапливаются в различных органах и тканях [3]. Прогрессивное накопление ГАГ в лизосомах клеток сопровождается феноменом клеточного перенасыщения, деструкцией тканей и нарушением функций различных органов. Cреди ГАГ, аккумулируемых в организме при МПС II типа, следует указать в первую очередь гепарансульфат и дерматансульфат, избытком которых обусловлено поражение печени и кожных покровов. Гепарансульфат содержится в плазматических мембранах различных клеток и в межклеточном веществе, а дерматансульфат (хондроитинсульфат В) является изомером хондроитинсульфатов, в котором место остатков D-глюкуроновой кислоты занимают остатки L-идуроновой кислоты [4, 5]. Дерматансульфат широко распространен в тканях, особенно он характерен для кожи, кровеносных сосудов, сердечных клапанов.


Генетические аспекты МПС II типа

Распространенность МПС II типа составляет 1 случай на 100 тыс. населения. Синдром Хантера от других МПС отличает тип наследования болезни – Х-сцепленный рецессивный [1–4]. В базе данных человеческих генов и генетических болезней Online Mendelian Inheritance in Man (OMIM) МПС II типа соответствует рубрике № 309900 (генный локус IDS Xq27.3-28) [5, 6]. Y.B. Sohn и соавт. (2012) идентифицировали 11 новых мутаций у пациентов с МПС II типа [7]. M. Beck и соавт. (2012) разработали генетическую карту для клинического использования при МПС II типа [8]. В настоящее время продолжаются активные исследования отдельных мутаций, ассоциированных с cиндромом Хантера, а также анализ гена ИДС у пациентов с МПС II типа [9, 10]. D.M. Burruss и соавт. (2011) описали фенотип тяжелого синдрома Хантера, вторичный по отношению к большой делеции в хромосоме Х, охватывающей гены ИДС, FMR1 и AFF2 (FMR2) [11].

Клинические проявления МПС II типа

Клинические проявления МПС различаются в зависимости от типа болезни [12]. МПС II типа условно принято подразделять на легкую и тяжелую формы [2, 3]. Синдром Хантера обычно манифестирует у детей в возрасте 3–8 лет, а его формы с более благоприятным течением – в 10–15-летнем возрасте [3]. Типичными неврологическими признаками всех МПС являются мышечная гипотония и общие двигательные нарушения. Если для МПС I типа (синдром Пфаундлера – Гурлер) характерны отставание в умственном развитии, микрогнатия, грубые черты лица (гаргоилизм), макроглоссия, дегенерация сетчатки, помутнение роговой оболочки, кардиомиопатия и гепатоспленомегалия, то МПС II типа преимущественно проявляется отставанием в умственном развитии. Остальные симптомы болезни, сходные с таковыми при МПС I типа, отличаются меньшей выраженностью [1–3]. Тяжесть заболевания зависит от того, в каком возрасте появляются первые клинические симптомы, и степени прогрессирования болезни. Симптоматику МПС II типа определяет также депозиция и аккумуляция ГАГ в различных тканях организма [1–3, 6, 12–14].

Наиболее частыми признаками синдрома Хантера являются повышенная экскреция ГАГ с мочой, лицевой дисморфизм, органомегалия, тугоподвижность суставов и/или контрактура, легочная дисфункция (бронхообструкция, апноэ и т.д.), увеличение размеров миокарда (кардиомегалия) и дисфункция клапанов сердца, а также различные неврологические нарушения (снижение интеллекта, гиперактивность и др.) [14]. Последние имеют особое значение, поскольку, как указывают R. Martin и соавт. (2008), у детей с поражением ЦНС летальный исход обычно наступает во втором десятилетии, а при минимальных неврологических нарушениях или их отсутствии (при относительной или полной сохранности интеллекта) пациенты доживают до совершеннолетнего возраста [13]. Гаргоилизм при синдроме Хантера выражается в специфическом огрубении черт лица (короткий нос, уплощенное лицо, макроцефалия с выступающим лбом). Так, для детей с МПС II типа характерны круглые лица с полными розовыми щеками, широкий нос с плоской переносицей, короткая шея, утолщенные (полные) губы, макроглоссия [2]. У некоторых пациентов отмечаются локальные изменения кожных покровов, являющиеся патогномоничными для МПС II типа. Эти образования на коже обычно локализуются между лопаток, в области грудины, шеи, а также по задней подмышечной линии (симметрично) и напоминают морскую гальку цвета слоновой кости [3].

Основными клиническими симптомами при МПС II типа считаются обструктивный синдром верхних дыхательных путей, пороки сердца (приобретенные), снижение слуха (нейросенсорная тугоухость), тугоподвижность суставов и поражение нервной системы (центральной и/или периферической) [1–3, 5, 6, 12, 13]. Так называемые «ортопедические» симптомы МПС II типа (поражение скелетно-мышечной системы в виде ограничений движения в различных суставах, нарушений походки и др.) детально описаны в работах S.R. Morini и соавт. (2010), а также B. Link и соавт. (2010) [15, 16]. S. Al Sawaf и соавт. (2008) отмечают такие неврологические нарушения при синдроме Хантера, как гидроцефалия, сдавление спинного мозга и цервикальная миелопатия, оптический неврит, снижение слуха, кистевой туннельный синдром [17]. J.Y. Kwon и соавт. (2011) подтверждают высокую частоту кистевого туннельного синдрома у детей с МПС II типа [18]. В качестве основных ранних клинических маркеров поражения ЦНС при МПС II типа J. Holt и соавт. (2011) предлагают рассматривать следующие:

  1. нарушения сна;
  2. гиперактивность;
  3. нарушения поведения;
  4. пароксизмальноподобное поведение (англ. seizure-like behavior);
  5. персеверативное жевание;
  6. неспособность контроля над кишечником;
  7. неспособность к контролю функций мочевого пузыря [19].

Для характеристики психологического статуса пациентов с легкой формой МПС II типа I. Kuratsubo и соавт. (2009) использовали шкалу интеллекта Векслера, шкалу функциональной независимости, а также личностный тест Yatabe-Guilford и тест с рисованием дерева; для оценки психического здоровья – опросники GHQ-60 и STAI [20]. Интеллектуальный фон у таких детей (полнообъемный, вербальный и оперативный IQ) составлял 72,8, 76,1 и 79,3 соответственно. По данным теста Yatabe-Guilford, у 9 из 10 пациентов не было признаков невроза и тенденций к психозу; у 1 ребенка был отмечен психотический паттерн. При выполнении теста с рисованием дерева (англ. the tree-drawing test) многие дети рисовали дерево без земли, что указывало на сложности в установлении контактов с окружающими. Результаты тестов GHQ-60 и STAI выявили повышенные уровни тревожности у обследуемых пациентов. Наличие статистически достоверной негативной корреляции между оценкой GHQ-60 и функциональной независимостью (R = -0,77) указывало на возможность ухудшения показателей психологического статуса в дальнейшем [20].

Сравнительно широкий спектр патологии со стороны сердечно-сосудистой системы у детей с синдромом Хантера подробно описали C. Kampman и соавт. (2011) [21]. С.В. Михайлова и соавт. (2001) указывают, что, в отличие от МПС I типа, при синдроме Хантера не отмечается помутнения роговицы [3]. Пигментный ретинит при МПС II типа описали Y. Suzuki и соавт. (2009) [22]. G.S. Shah и соавт. (2010) охарактеризовали атипичные проявления синдрома Хантера [23]. Рецидивирующие «необъяснимые» эпизоды цианоза лица и одышки при МПС II типа описали G.D. Simonetti и соавт. (2009) [24]. A. Keilmann и соавт. (2012) указали на проблему снижения слуха при МПС II типа [25]. У многих больных с синдромом Хантера отмечается раннее формирование грыж (пупочных, паховых и/или пахово-мошоночных). Естественное прогрессирование неврологического дефицита у больных МПС II типа описали в своей работе J.B. Holt и соавт. (2011) [26]. В обзоре смертности и причин наступления летального исхода у пациентов с синдромом Хантера S.A. Jones и соавт. (2009) подчеркивают, что когнитивные нарушения указывают на более тяжелое течение МПС II типа и меньшую ожидаемую продолжительность жизни [27].


Диагностика МПС II типа

Установление диагноза болезни на основании имеющейся симптоматики возможно, но представляется затруднительным, поскольку клинический фенотип при синдроме Хантера характеризуется исключительной гетерогенностью [3]. Основой диагностики МПС II типа является лабораторное исследование спектра и количества экскретируемых пациентом ГАГ, определение активности специфического фермента ИДС, а также ДНК-диагностика [28–30]. A.C. Sosa и соавт. (2011) разработали метод ELISA «сэндвичного» типа для количественного определения ИДС [31]. A.A. Tolun и соавт. (2012) описали новый флуорометрический метод ферментного анализа для выявления синдрома Хантера с использованием пятен высохшей крови [32]. При обследовании детей с синдромом Хантера применяются многие другие лабораторные и инструментальные методы исследований (биохимические, иммунологические, ультразвуковые, нейровизуализационные и т.д.). C.T. Finn и соавт. (2008), R.S. Iyer и P.C. Khanna (2010), J.E. Davison и соавт. (2010), Z. Fan и соавт. (2010), R. Manara и соавт. (2011), M.L. Calleja Gero и соавт. (2011) представили данные МРТ-исследования пациентов с МПС II типа [33–38]. Среди них следует особо выделить количественный МР-спектроскопический мониторинг поражения ЦНС, а также автоматизированный корреляционно-волюметрический анализ данных МРТ головного мозга и исследования когнитивных нарушений у детей с синдромом Хантера [36, 37].

Г.М. Дворяковская и соавт. (2010) подчеркивают роль ультразвуковой диагностики в определении состояния внутренних органов у детей с МПС [39]. E.B. Fung и соавт. (2010) считают необходимой оценку плотности костей у детей с МПС II типа [40]. При рентгенологическом исследовании у пациентов с МПС выявляются признаки раннего окостенения затылочно-теменного шва, так называемые «рыбьи позвонки». Cообщается о возможностях пренатальной диагностики МПС II типа [41]. G. Altarescu и соавт. (2011) предложили метод преимплантационной генетической диагностики (PGD) для своевременной идентификации пораженных болезнью эмбрионов [42]. K. Nakamura и соавт. (2001) отмечают роль неонатального скрининга в выявлении лизосомных болезней (включая МПС II типа), а B.J. Wolfe и соавт. (2011) подчеркивают значение тандемной масс-спектрометрии (ТМС) в оценке лизосомных ферментов при скрининг-обследовании новорожденных на наличие синдрома Хантера [43, 44]. И.В. Бахмани (2010) cчитает, что ранняя диагностика МПС предотвращает детскую смертность и инвалидность [45].


Лечение МПС II типа

Специфического лечения для МПС II типа до недавнего времени не существовало. Традиционно осуществлялась симптоматическая терапия, ортопедические и реабилитационные мероприятия. В настоящее время проводится заместительная терапия синтетическим энзимом идурсульфазой (препарат Элапраза). Препарат Элапраза выпускается в форме концентрата для приготовления раствора для внутривенного введения (1 мл концентрата содержит 2 мг идурсульфазы). Единственным показанием к применению Элапразы является длительное лечение пациентов с синдромом Хантера. Противопоказанием к использованию препарата служит повышенная чувствительность к активному или любому из вспомогательных веществ, входящих в его состав [46]. Идурсульфаза, входящая в состав Элапразы, представляет собой очищенную форму лизосомного фермента идуронат-2-сульфатазы, полученную с использованием культуры человеческих клеток, что обеспечивает профиль гликозилирования, аналогичный естественному профилю ИДС [46]. Внутривенное введение идурсульфазы пациентам с МПC II типа позволяет обеспечить поступление экзогенного фермента в лизосомы клеток, что приводит к интернализации ИДС, нацеленного на внутриклеточные лизосомы, с последующим катаболизмом накапливаемых ГАГ [46]. Лечению синдрома Хантера и применению идурсульфазы посвящены многочисленные работы зарубежных исследователей [47–58].

В систематическом обзоре, представленном E.M. da Silva (Бразилия) и соавт. (2011), была оценена эффективность и безопасность ферментозаместительной терапии МПС II типа идурсульфазой [59]. Авторы констатируют, что после 53 недель терапии (идурсульфаза в дозе 0,5 мг/кг 1 раз в неделю) у пациентов отмечается значительное улучшение (по сравнению с плацебо) по показателю способности к прохождению расстояния за 6-минутный период (различия статистически достоверны). У пациентов, получавших идурсульфазу в той же дозе 1 раз в 2 недели, также отмечалось улучшение, однако оно не было статистически достоверным по сравнению с группой плацебо. При обоих терапевтических режимах размеры печени и селезенки, а также уровни экскреции ГАГ с мочой были значительно ниже базисных (до лечения). Переносимость идурсульфазы в целом была хорошей, несмотря на отдельные реакции на инфузионное введение препарата. Антитела к идурсульфазе обнаруживались у 31,7% пациентов к концу 53-недельного исследования (в этих случаях отмечалось меньшее снижение уровней ГАГ в моче). E.M. da Silva и соавт. констатируют доказанный терапевтический эффект лечения идурсульфазой, при этом подчеркивают необходимость дальнейшего изучения долговременной эффективности препарата.

К настоящему времени доказано, что ферментозаместительная терапия идурсульфазой при МПС II типа улучшает функциональные способности (англ. functional capacity), в частности способность к прохождению расстояния за 6 минут и так называемую форсированную жизнеспособность (англ. forced vital capacity), способствует уменьшению размеров (объемов) печени и селезенки, а также снижает уровень экскреции ГАГ (по сравнению с плацебо). Таким образом, с позиций доказательной медицины установлена терапевтическая эффективность и хорошая переносимость препарата идурсульфаза в лечении синдрома Хантера [59]. Мультидисциплинарные аспекты применения идурсульфазы в терапии МПС II типа в различных клинических ситуациях рассмотрены в публикациях C.D. Serrano и J.F. Gomez (2011), R. Manara и соавт. (2010), F. Papadia и соавт. (2011), Z.S. Gucev и V. Tasic (2012), B. Hoffmann и соавт. (2011), E. Glamuzina и соавт. (2011), J. Muenzer и cоавт. (2011) [60–66]. Опыт применения препарата Элапраза у детей с синдромом Хантера в возрасте < 5 и < 6 лет (результаты исследования Hunter Outcome Study) нашел отражение в публикациях C. Alcalde-Martin и соавт. (2010) и J. Muenzer и соавт. (2011) соотвественно, а данные о ферментозаместительной терапии МПС II типа у пациентов с 3-месячного возраста (результаты 3-летнего катамнеза) представили A. Tylki-Szymanska и соавт. (2012) [67–69]. B.K. Burton и соавт. (2010) описали опыт проведения ферментозаместительной терапии МПС II типа препаратом идурсульфаза в домашних условиях [70]. Весьма отрадно, что в последние годы российские педиатры смогли получить собственный опыт ферментозаместительной терапии МПС II типа. Это стало возможным после регистрации в Российской Федерации препарата Элапраза производства компании «Шайер Хьюман Дженетик Терапис Инк.» (Великобритания) (6 марта 2008 г., рег. № ЛСР-0014113/08-240112). Опыт внедрения в российскую педиатрическую практику новой технологии лечения детей, страдающих синдромом Хантера и другими типами МПС, отражен в публикациях А.А. Баранова и соавт. (2011), а также Н.Д. Вашакмадзе и соавт. (2011) [1, 71].


Собственный опыт терапии МПС II типа

Начиная с 2009 г. сотрудниками ФГБУ «НЦЗД» РАМН наблюдаются и лечатся дети с МПС II типа [1, 71]. По состоянию на апрель 2012 г. в ФГБУ «НЦЗД» РАМН наблюдались 52 ребенка с МПС, из них 29 (мальчики) с синдромом Хантера в возрасте от 19 месяцев до 18 лет. Ферментозаместительная терапия была назначена 21 пациенту с МПС II типа (из 29 наблюдаемых). Дозирование препарата Элапраза осуществлялось из расчета 0,5 мг/кг; препарат вводился внутривенно капельно 1 раз в неделю. Первая и вторая инфузии препарата проводились в условиях отделения реанимации и интенсивной терапии (руководитель отделения – д.м.н. А.Е. Александров), в дальнейшем (при отсутствии побочных эффектов) 2 введения осуществлялись в отделении психоневрологии и психосоматической патологии (руководитель отделения – д.м.н., проф. Л.М. Кузенкова) НИИ педиатрии (директор – акад. РАН и РАМН, проф. А.А. Баранов). Впоследствии терапия проводилась в условиях дневного стационара в отделении восстановительного лечения детей с болезнями сердечно-сосудистой системы (руководитель отделения – к.м.н. Н.Д. Вашакмадзе) НИИ профилактической педиатрии и восстановительного лечения (директор – член-корр. РАМН, проф. Л.С. Намазова-Баранова) ФГБУ «НЦЗД» РАМН (директор – академик РАН и РАМН, проф. А.А. Баранов). Длительность инфузии препарата Элапраза обычно составляла 3 часа, в отдельных случаях – 5 часов; внутривенное введение препарата начинали с 8 кап/мин, в дальнейшем (через каждые 15 мин) скорость введения идурсульфазы увеличивали до 16, 24, 32 и 40 кап. соответственно. Случаев отказа от проводимого лечения и/или его отмены не было зафиксировано. В целях оценки эффективности проводимой ферментозаместительной терапии у 8 пациентов с МПС II типа проводился традиционный тест с 6-минутной ходьбой (до начала лечения и по прошествии 12 месяцев). Результаты статистической обработки свидетельствуют, что среднее расстояние, проходимое больными до начала лечения за 6 минут, составляло 380 ± 52,3 м, а через 1 год после инициации терапии – 470 ± 37,6 м (p < 0,05).


Альтернативные и дополнительные методы лечения МПС II типа

Cуществует ряд альтернативных и дополнительных методов лечения МПС II типа, представленных в настоящее время преимущественно экспериментальными видами терапии (трансплантационной, генно-инженерной, фармакологической, диетической и др.). Трансплантация костного мозга, используемая ранее в лечении синдрома Хантера, в настоящее время не рекомендуется как не подтвердившая свою эффективность [72]. Терапевтическая эффективность трансплантации гемопоэтических стволовых клеток при синдроме Хантера остается неясной. Тем не менее K. Araya и соавт. (2009), наблюдавшие ребенка с МПС II типа после пересадки стволовых клеток пуповины, считают этот метод перспективным, основываясь на данных распределения донорских клеток в мозге пациента [73]. R.F. Wynn и соавт. (2009) отмечают выраженный феномен редукции субстрата при трансплантации гемопоэтических стволовых клеток у описываемого контингента больных [74]. E. Nava и соавт. (2012) описывают опыт использования инъекций ботулинотоксина типа А для коррекции эквинусной деформации нижних конечностей при МПС II типа [75]. P. Bonnani и соавт. (2012) сообщают об успешном применении этосуксимида в лечении бессудорожного эпилептического статуса (ЭС) при МПС II типа [76].

R. Tomanin и соавт. (2002) предложили внедрить в генной терапии МПС II типа стратегию «невирусного трансфера» [77]. В противовес ранее применявшимся методам ретровирусной и аденовирусной трансдукции ДНК, итальянские исследователи предложили использовать инкапсулированные гетерологичные клетки и мышечный электрогенный трансфер – EGT [77]. В первом случае хантеровские первичные фибробласты культурировались совместно с клеточными клонами, избыточно экспрессирующими дефицитарный фермент (ИДС), либо комбинировались с ними в составе альгинатных микрокапсул. При электрогенном трансфере плазмидный вектор вводился путем инъекции в четырехглавую мышцу бедра. Cовместное культурирование хантеровских первичных фибробластов с клетками, избыточно экспрессирующими ИДС, сопровождалось 3–4-кратным нарастанием активности фермента фибробластов. EGT приводил к трансдукции генов в мышцах, что сопровождалось 10-кратным нарастанием активности ИДС по прошествии 1–5 недель [77]. Впоследствии A. Friso и соавт. (2008), cчитающие EGT высокоэффективным методом доставки экзогенных молекул в различные ткани, продемонстрировали, что предварительное лечение бычьей гиалуронидазой повышает эффективность метода за счет синтеза и высвобождения рекомбинантной ИДС [78]. J. Marucha и соавт. (2011) представили опыт экспериментальной терапии, основанной на использовании изофлавонов и нацеленной на генную экспрессию и снижение интенсивности синтеза гликозаминогликанов при МПС II типа [79]. Исследователями были получены положительные результаты в отношении эластичности соединительной ткани, особенно увеличения амплитуды движений в суставах [79].


Нейродиетология при МПС II типа

Хотя изменения в питании не предотвращают прогрессирования заболевания, диетотерапия используется в комплексном лечении синдрома Хантера и других типов МПС в качестве дополнительного метода [80]. Существует мнение, что ограничение употребления сахара, молока и молочных продуктов помогает некоторым пациентам с МПС, страдающим от избыточного выделения мокроты [81, 82]. G.S. Turra и I.V. Schwartz (2009) указывают, что для детей с МПС II типа свойственно несовершенство стоматогнатических функций, то есть пациенты испытывают затруднения при глотании и пережевывании пищи [83]. Вследствие этого у них нередко отмечается неспособность к поддержанию адекватного нутритивного статуса. По этой причине необходимо предусмотреть соответствующие особенности кулинарной обработки (тщательное измельчение и т.п.) и консистенции продуктов питания, предлагаемых пациентам с МПС II типа [80]. Дети с МПС в раннем возрасте часто страдают от диареи, являющейся следствием вегетативной дисфункции. Для уменьшения диарейного синдрома при МПС обычно снижают содержание в рационе грубой клетчатки. При диарее, возникающей на фоне приема антибактериальных препаратов, показано употребление йогуртов и других кисломолочных продуктов [82].

У детей с МПС часто наблюдается дефицит витамина D (кальциферола) и кальция. H.M. Koura и соавт. (2009) отмечают выраженное снижение минеральной плотности костей у детей с МПС [84]. В этой связи пациентам с МПС II типа показана регулярная дотация витамина D и кальция (в постоянном или интермиттирующем режимах), основанная на действующих рекомендациях, с учетом возраста детей [80, 82]. Однако дотация витамина А для уменьшения содержания ГАГ в органах и тканях при МПС II типа представляется сомнительной стратегией [82]. По мнению A. Friso и соавт. (2010), вещество генистеин, содержащееся в растении дрок красильный (Genista tinctoria) и являющееся изофлавоном сои (С15Н10О5), обладает способностью cнижать синтез ГАГ при МПС II типа [85]. Применение генистеина (5–25 мг/кг/сут) сопровождается снижением уровней содержания ГАГ в моче, печени, селезенке, почках и сердце. Предполагается, что эти экспериментальные данные впоследствии могут быть использованы в лечении МПС II типа у детей [85]. Применение при МПС изофлавонового вещества генистеин в качестве субстрат-редуцирующей терапии упоминается также в работах M. Malinowska и соавт. (2010), J. Marucha и соавт. (2011) и A. Kloska и соавт. (2011) [79, 86, 87]. R. Matalon и соавт. (2008) подчеркивают необходимость коррекции гиперактивности при МПС [88]. Для этого могут быть использованы нейродиетологические принципы, применяемые при СДВГ: гипоаллергенные и «низкосалицилатные» диеты, ограничение потребления сахара и продуктов с его высоким содержанием, витаминотерапия (витамины В6, В12, фолиевая кислота, поливитаминные препараты).


Заключение

Несмотря на то что в настоящее время разрабатываются альтернативные методы лечения синдрома Хантера, на сегодняшний день ни один из них не может считаться достаточно эффективным и обоснованным с позиций доказательной медицины. Основой терапии МПС II типа остается ферментозаместительное лечение идурсульфазой (препарат Элапраза), роль которого трудно переоценить. Следует согласиться с мнением J. Muenzer и соавт. (2009) и признать необходимость мультидисциплинарного подхода к терапии синдрома Хантера, что позволит совершенствовать стратегию лечения этого серьезного лизосомного заболевания.


NB

Препарат Элапраза выпускается в форме концентрата для приготовления раствора для внутривенного введения (1 мл концентрата содержит 2 мг идурсульфазы). Единственным показанием к применению Элапразы является длительное лечение пациентов с синдромом Хантера. Противопоказанием к использованию препарата служит повышенная чувствительность к активному или любому из вспомогательных веществ, входящих в его состав [46]. Идурсульфаза, входящая в состав Элапразы, представляет собой очищенную форму лизосомного фермента идуронат-2-сульфатазы, полученную с использованием культуры человеческих клеток, что обеспечивает профиль гликозилирования, аналогичный естественному профилю ИДС [46].

  • КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: психоневрологические заболевания у детей, детская неврология, неврологическая патология у детей, психоневрология, педиатрия, неврология, психиатрия

1. Вашакмадзе Н.Д., Намазова-Баранова Л.С., Геворкян А.К., Кузенкова Л.М., Христочевский А.Д., Высоцкая Л.М., Дадашев А.С. Мукополисахаридоз II типа // Педиатрическая фармакология. 2011. Т. 8. № 3. С. 66–68.
2. Мукополисахаридоз II. Синдром Хантера (Hunter’s Syndrome). М.: МБОО «Хантер-синдром», 2011. 24 c.
3. Михайлова С.В., Захарова Е.Ю., Петрухин А.С. Нейрометаболические заболевания у детей и подростков: диагностика и подходы к лечению. М.: Литера, 2011. 352 с.
4. Muenzer J., Beck M., Eng C.M., Escolar M.L., Giugliani R., Guffon N.H., Harmatz P., Kamin W., Kampmann C., Koseoglu S.T., Link B., Martin R.A., Molter D.W., Muñoz Rojas M.V., Ogilvie J.W., Parini R., Ramaswami U., Scarpa M., Schwartz I.V., Wood R.E., Wraith E. Multidisciplinary management of Hunter syndrome // Pediatrics. 2009. Vol. 124. № 6. P. 1228–1239.
5. Мутовин Г.Р. Клиническая генетика. Геномика и протеомика наследственной патологии: учебное пособие. 3-е изд., перераб. и доп. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2010. 832 с.
6. Врожденные и наследственные заболевания / Под ред. П.В. Новикова // Руководство по педиатрии / Под ред. А.А. Баранова, Б.С. Каганова, Р.Р. Шиляева. М.: Династия, 2007. 544 с.
7. Sohn Y.B., Ki C.S., Kim C.H., Ko A.R., Yook Y.J., Lee S.J., Kim S.J., Park S.W., Yeau S., Kwon E.K., Han S.J., Choi E.W., Lee S.Y., Kim J.W., Jin D.K. Identification of 11 novel mutations in 49 Korean patients with mucopolysaccharidosis type II // Clin. Genet. 2012. Vol. 81. № 2. P. 185–190.
8. Beck M., Wijburg F.A., Gal A. Clinical utility gene card for: mucopolysaccharidosis type II // Eur. J. Hum. Genet. 2012. Vol. 20. № 1. [Epub. ahead of print].
9. Sohn Y.B., Kim S.J., Park S.W., Park H.D., Ki C.S., Kim C.H., Huh S.W., Yeau S., Paik K.H., Jin D.K. A mother and daughter with the p.R44X mutation of mucopolysaccharidosis type II: genotype and phenotype analysis // Am. J. Med. Genet. A. 2010. Vol. 152A. № 12. Р. 3129–3132.
10. Zhang H., Li J., Zhang X., Wang Y., Qiu W., Ye J., Han L., Gao X., Gu X. Analysis of the IDS gene in 38 patients with Hunter syndrome: the c.879G>A (p.Gln29Gln) synonymous variation in a female carrier create exonic splicing // PLoS One. 2011. Vol. 6. № 8. Р. e22951.
11. Burruss D.M., Wood T.C., Espinoza L., Dwivedi A. et al. Severe Hunter syndrome (mucopolysaccharidosis II) phenotype secondary to large deletion in the X chromosome encompassing IDS, FMR1, and AFF2 (FMR2) // J. Child. Neurol. 2011. [Epub ahead of print].
12. Семячкина А.Н., Новиков П.В. Клинические проявления, лечение и социальная адаптация детей с мукополисахаридозами // Вопросы современной педиатрии. 2004. Т. 3. № 6. С. 20–24.
13. Martin R., Beck M., Eng C., Giugliani R., Harmatz P., Muñoz V., Muenzer J. Recognition and diagnosis of mucopolysaccharidosis II (Hunter syndrome) // Pediatrics. 2008. Vol. 121. № 2. P. е377–386.
14. Beck M. Mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome): clinical picture and treatment // Curr. Pharm. Biotechnol. 2011. Vol. 12. № 6. P. 861–866.
15. Morini S.R., Steiner C.E., Gerson L.B. Mucopolysaccharidosis type II: skeletal-muscle system involvement // J. Pediatr. Orthop. 2010. Vol. 19. № 4. P. 313–317.
16. Link B., de Camargo Pinto L.L., Giugliani R., Wraith J.E., Guffon N., Eich E., Beck M. Orthopedic manifestations in patients with mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome) enrolled in the Hunter Outcome Survey // Orthop. Rev. (Pavia). 2010. Vol. 2. № 2. P. e16.
17. Al Sawaf S., Mayatepek E., Hoffmann B. Neurological findings in Hunter disease: pathology and possible therapeutic effects reviewed // J. Inherit. Metab. Dis. 2008. Vol. 31. № 4. P. 473–480.
18. Kwon J.Y., Ko K., Sohn Y.B., Kim S.J., Park S.W., Kim S.H., Cho S.Y., Jin D.K. High prevalence of carpal tunnel syndrome in children with mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome) // Am. J. Med. Genet. A. 2011. Vol. 155A. № 6. Р. 1329–1335.
19. Holt J., Poe M.D., Escolar M.L. Early clinical markers of central nervous system involvement in mucopolysaccharidosis type II // J. Pediatr. 2011. Vol. 159. № 2. P. 320–326.
20. Kuratsubo I., Suzuki Y., Orii K.O., Kato T., Orii T., Kondo N. Psychological status of patients with mucopolysaccharidosis type II and their parents // Pediatr. Int. 2009. Vol. 51. № 1. P. 41–47.
21. Kampman C., Beck M., Morin I., Loehr J.P. Prevalence and characterization of cardiac involvement in Hunter syndrome // J. Pediatr. 2011. Vol. 159. № 2. P. 327–331.
22. Suzuki Y., Aoyama A., Kato T., Shimozawa N., Orii T. Retinitis pigmentosa and mucopolysaccharidosis type II: en extremely attenuated phenotype // J. Inherit. Metab. Dis. 2009. Vol. 32. № 4. P. 582–583.
23. Shah G.S., Mahal T., Sharma S. Atypical clinical presentation of mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome): a case report // J. Med. Case Reports. 2010. Vol. 4. P. 154.
24. Simonetti G.D., Casaulta C., Vuissoz J.M., Bianchetti M.G., Nuoffer J.M. Recurrent unexplained episodes of facial cyanosis and shortness of breath in Hunter disease // J. Pediatr. 2009. Vol. 155. № 1. P. 144.
25. Keilmann A., Nakarat T., Bruce I.A., Molter D., Malm G. Hearing loss in patients with mucopolysaccharidosis II: data from HOS – the Hunter Outcome Survey // J. Inherit. Metab. Dis. 2012. Vol. 35. № 2. P. 343–353.
26. Holt J.B., Poe M.D., Escolar M.L. Natural progression of neurological disease in mucopolysaccharidosis type II // Pediatrics. 2011. Vol. 127. № 5. P. e1258–1265.
27. Jones S.A., Almassy Z., Beck M., Burt K., Clarke J.T., Giugliani R., Hendriksz C., Kroepfl T., Lavery L., Lin S.P., Malm G., Ramaswami U., Tincheva R., Wraith J.E. Mortality and cause of death in mucopolysaccharidosis type II-a – historical review based on data from the Hunter Outcome Survey (HOS) // J. Inherit. Metab. Dis. 2009. Vol. 32. № 4. P. 534–543.
28. Диагностика и лечение наследственных заболеваний нервной системы у детей (руководство для врачей) / Под ред. В.П. Зыкова. М.: Триада-Х, 2008. 224 с.
29. Scarpa M., Almassy Z., Beck M., Bodamer O., Bruce I.A., De Meirleir L., Guffon N., Guillén-Navarro E., Hensman P., Jones S., Kamin W., Kampmann C., Lampe C., Lavery C.A., Teles E.L., Link B., Lund A.M., Malm G., Pitz S., Rothera M., Stewart C., Tylki-Szymańska A., van der Ploeg A., Walker R., Zeman J., Wraith J.E. Mucopolysaccharidosis type II: European recommendations for the diagnosis and multidisciplinary management of a rare disease // Orphanet J. Rare Dis. 2011. Vol. 6. P. 72.
30. Schwartz I.V., Pinto L.L., Breda G., Lima L., Ribeiro M.G., Mota J.G., Acosta A.X., Correia P., Horovitz D.D., Porciuncula C.G., Lipinski-Figueiredo E., Fett-Conte A.C., Sobrinho R.P., Norato D.Y., Paula A.C., Kim C.A., Duarte A.R., Boy R., Leistner-Segal S., Burin M.G., Giugliani R. Clinical and biochemical studies in mucopolysaccharidosis type II carriers // J. Inherit. Metab. Dis. 2009. Vol. 32. № 6. P. 732–738.
31. Sosa A.C., Espejo A.J., Rodriguez E.A., Lizaraso L.M., Rojas A., Guevara J., Echeverri O.Y., Barrera L.A. Development of a sandwich enzyme linked immunosorbent assay (ELISA) for the quantification of iduronate-2-sulfate sulfatase // J. Immunol. Methods. 2011. Vol. 368. № 1–2. P. 64–70.
32. Tolun A.A., Graham C., Shi Q., Sista R.S., Wang T., Eckhardt A.E., Pamula V.K., Millington D.S., Bali D.S. A novel fluorometric enzyme analysis method for Hunter syndrome using dried blood spots // Mol. Genet. Metab. 2012. Vol. 105. № 3. P. 519–521.
33. Finn C.T., Vedolin L., Schwartz I.V., Giugliani R., Haws C.A., Prescot A.P., Renshaw P.F. Magnetic resonance imaging findings in Hunter syndrome // Acta Paediatr. Suppl. 2008. Vol. 97. № 457. Р. 61–68.
34. Iyer R.S., Khanna P.C. Intracranial findings of Hunter syndrome // Pediatr. Radiol. 2010. Vol. 40. Suppl. 1. P. S173.
35. Calleja Gero M.L., Gonzalez Gutierez-Solana L., Lopez Marin L., Lopez Pino M.A., Fournier Del Castillo C., Duat Rodríguez A. Neuro-imaging findings in patient series with mucopolysaccharidosis // Neurologia. 2011. Dec 15. [Epub ahead of print].
36. Davison J.E., Hendriksz C.J., Sun Y., Davies N.P., Gissen P., Peet A.C. Quantitative in vivo brain magnetic resonance spectroscopic monitoring of neurological involvement in mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome) // J. Inherit. Metab. Dis. 2010. Oct 1. [Epub ahead of print].
37. Fan Z., Styner M., Muenzer J., Poe M., Escolar M. Correlation of automated volumetric analysis of brain MR imaging with cognitive impairment in a natural history study of mucopolysaccharidosis II // Am. J. Neuroradiol. 2010. Vol. 31. № 7. P. 1319–1323.
38. Manara R., Pirante E., Grimaldi M., Santoro L., Astarita L., Barone R., Concolino D., Di Rocco M., Donati M.A., Fecarotta S., Ficcadenti A., Fiumara A., Furlan F., Giovannini I., Lilliu F., Mardari R., Polonara G., Procopio E., Rampazzo A., Rossi A., Sanna G., Parini R., Scarpa M. Brain and spine MRI features of Hunter disease: frequence, natural evolution and response to therapy // J. Inherit. Metab. Dis. 2011. Vol. 34. № 3. P. 763–780.
39. Дворяковская Г.М., Журкова Н.В., Сильнова И.В., Дворяковский И.В., Иванов А.П. Ультразвуковая диагностика в оценке состояния внутренних органов у детей с мукополисахаридозами // Ультразвуковая и функциональная диагностика. 2010. № 3. С. 34–42.
40. Fung E.B., Johnson J.A., Madden J., Kim T., Harmatz P. Bone density assessment in patients with mucopolysaccharidosis: a preliminary report from patients with MPS II and VI // J. Pediatr. Rehabil. Med. 2010. Vol. 3. № 1. P. 13–23.
41. Бахмани И.В. Пренатальная диагностика мукополисахаридоза // Успехи современного естествознания. 2010. № 3. С. 13–17.
42. Altarescu G., Renbaum P., Eldar-Geva T., Brooks B., Varshaver I., Avitzour M., Margalioth E.J., Levy-Lahad E., Elstein D., Epsztejn-Litman S., Eiges R. et al. Preventing mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome): PGD and establishing a Hunter (46,XX) stem cell line // Prenat. Diagn. 2011. Jun 27. doi: 10.1002/pd.2786. [Epub ahead of print].
43. Nakamura K., Hattori K., Endo F. Newborn screening for lysosomal storage diseases // Am. J. Genet. C Semin. Med. Genet. 2011. Vol. 157. № 1. P. 63–71.
44. Wolfe B.J., Blanchard S., Sadilek M., Scott C.R. et al. Tandem mass spectrometry for the direct assay of lysosomal enzymes in dried blood spots: application to screening newborns for mucopolysaccharidosis II (Hunter syndrome) // Anal. Chem. 2011. Vol. 83. № 3. P. 1152–1156.
45. Бахмани И.В. Ранняя диагностика мукополисахаридоза предотвращает детскую смертность и инвалидность // Cовременная педиатрия. 2010. № 5. С. 60–62.
46. Инструкция по применению лекарственного препарата для медицинского применения Элапраза (изменение № 6 от 24.01.2012). М.: Министерство здравоохранения и социального развития РФ, 2012. 17 с.
47. Muenzer J., Martins A.M. Hunter syndrome: to treat or not to treat // Acta Paediatr. Suppl. 2008. Vol. 97. № 457. P. 55–56.
48. Zareba G. Idursulfase in Hunter syndrome treatment // Drugs Today (Barc). 2007. Vol. 43. № 11. P. 759–767.
49. Burrow T.A., Leslie N.D. Review of the use of idursulfase in the treatment of mucopolysaccharidosis II // Biologics. 2008. Vol. 2. № 2. P. 311–320.
50. Wraith J.E. Enzyme replacement therapy with idursulfase in patients with mucopolysaccharidosis type II // Acta Paediatr. Suppl. 2008. Vol. 97. № 457. Р. 76–78.
51. Clarke L.A. Idursulfase for the treatment of mucopolysaccharidosis II // Expert Opin. Pharmacother. 2008. Vol. 9. № 2. P. 311–317.
52. Anson D.S., McIntyre C., Byers S. Therapies for neurological disease in the mucopolysaccharidoses // Curr. Gene Ther. 2011. Vol. 11. № 2. P. 132–143.
53. Little C., Gould R., Hendriksz C. The management of children with Hunter syndrome – a case study // Br. J. Nurs. 2009. Vol. 18. № 5. Р. 321–322.
54. Grubb J.H., Vogler C., Sly W.S. New strategies for enzyme replacement therapy for lysosomal storage diseases // Rejuvenation Res. 2010. Vol. 13. № 2–3. P. 229–236.
55. Gugliani R., Federhen A., Rojas M.V., Vieira T., Artigalás O., Pinto L.L., Azevedo A.C., Acosta A., Bonfim C., Lourenço C.M., Kim C.A., Horovitz D., Bonfim D., Norato D., Marinho D., Palhares D., Santos E.S., Ribeiro E., Valadares E., Guarany F., de Lucca G.R., Pimentel H., de Souza I.N., Correa J. Neto, Fraga J.C., Goes J.E., Cabral J.M., Simionato J., Llerena J. Jr., Jardim L., Giuliani L., da Silva L.C., Santos M.L., Moreira M.A., Kerstenetzky M., Ribeiro M., Ruas N., Barrios P., Aranda P., Honjo R., Boy R., Costa R., Souza C., Alcantara F.F., Avilla S.G., Fagondes S., Martins A.M. Mucopolysaccharidosis I, II and VI: brief review and guidelines for treatment // Genet. Mol. Biol. 2010. Vol. 33. № 4. P. 589–604.
56. Valayannopoulos V., Wijburg F.A. Therapy for the mucopolysaccharidoses // Rheumatology (Oxford). 2011. Vol. 50. Suppl. 5. P. 49–59.
57. Wraith J.E., Scarpa M., Beck M., Bodamer O.A., Guffon N., Meldgaard Lund A., Malm G., van der Ploeg A.T., Zeman J. et al. Mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome): a clinical review and recommendations for treatment in the era of enzyme replacement therapy // Eur. J. Pediatr. 2008. Vol. 167. № 3. P. 267–277.
58. Wraith J.E. Enzyme replacement therapy for the management of the mucopolysaccharidoses // Int. J. Clin. Pharmacol. Ther. 2009. Vol. 47. Suppl. 1. P. 63–65.
59. Da Silva E.M., Strufaldi M.W., Andriolo R.B., Silva L.A. Enzyme replacement therapy with idursulfase for mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome) // Cochrane Database Syst. Rev. 2011. Vol. 11. CD008185.
60. Serrano C.D., Gomez J.F. Successful desensitization to idursulfase in a patient with type II mucopolysaccharidosis (Hunter syndrome) // J. Investig. Allergol. Clin. Immunol. 2011. Vol. 21. № 7. P. 571–572.
61. Manara R., Rampazzo A., Cananzi M., Salviati L., Mardari R., Drigo P., Tomanin R., Gasparotto N., Priante E., Scarpa M. Hunter syndrome in an 11-year old girl on enzyme replacement therapy with idursulfase: brain magnetic resonance imaging features and evolution // J. Inherit. Metab. Dis. 2010. [Epub ahead of print].
62. Papadia F., Lozupone M.S., Gaeta A., Capodiferro D., Lacalendola G. Long-term enzyme replacement therapy in a severe case of mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome) // Eur. Rev. Med. Pharmacol. Sci. 2011. Vol. 15. № 3. P. 253–258.
63. Gucev Z.S., Tasic V. Idursulfatase therapy in mucoplysaccharidosis type II: after 2,5 years of treatment – no benefit for older patients with multisystem involvement // Pediatr. Neurol. 2012. Vol. 46. № 3. P. 199–200.
64. Hoffmann B., Schulze-Frenking G., Al-Sawaf S., Beck M., Mayatepek E. Hunter disease before and during enzyme replacement therapy // Pediatr. Neurol. 2011. Vol. 45. № 3. P. 181–184.
65. Glamuzina E., Fettes E., Bainbridge K., Crook V., Finnegan N., Abulhoul L., Vellodi A. Treatment of mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome) with idursulfase: the relevance of clinical trial end points // J. Inherit. Metab. Dis. 2011. Vol. 34. № 3. P. 749–754.
66. Muenzer J., Beck N., Eng C.M., Giugliani R., Harmatz P., Martin R., Ramaswami U., Vellodi A., Wraith J.E., Cleary M., Gucsavas-Calikoglu M., Puga A.C., Shinawi M., Ulbrich B., Vijayaraghavan S., Wendt S., Conway A.M., Rossi A., Whiteman D.A., Kimura A. Long-term, open-labeled extension study of idursulfase in the treatment of Hunter syndrome // Genet. Med. 2011. Vol. 13. № 2. P. 95–101.
67. Alcalde-Martin C., Muro-Tudelilla J.M., Cancho-Candela R., Gutierrez-Solana L.G., Pintos-Morell G., Martí-Herrero M., Munguira-Aguado P., Galán-Gómez E. First experience of enzyme replacement therapy with idursulfase in Spanish patients with Hunter syndrome under 5 years of age: case observations from the Hunter Outcome Survey (HOS) // Eur. J. Med. Genet. 2010. Vol. 53. № 6. P. 371–377.
68. Muenzer J., Beck M., Giugliani R., Suzuki Y., Tylki-Szymanska A., Valayannopoulos V., Vellodi A., Wraith J.E. Idursulfase treatment of Hunter syndrome in children younger than 6 years: results from the Hunter Outcome Survey // Genet. Med. 2011. Vol. 13. № 2. P. 102–109.
69. Tylki-Szymanska A., Jurecka A., Zuber Z., Rozdzynska A., Marucha J., Czartoryska B. Enzyme replacement therapy for mucopolysaccharidosis II from 3 months of age: a 3-year follow-up // Acta Paediatr. 2012. Vol. 101. № 1. P. 42–47.
70. Burton B.K., Guffon N., Roberts J., van der Ploeg A.T., Jones S.A. Home treatment with intravenous enzyme replacement therapy with idursulfase for mucopolysaccharidosis type II – data from the Hunter Outcome Survey // Mol. Genet. Metab. 2010. Vol. 101. № 2–3. Р. 123–129.
71. Баранов А.А., Намазова-Баранова Л.С., Краснов В.М., Кузенкова Л.М., Каркашадзе Г.А., Вашакмадзе Н.Д., Подклетнова Т.В. Опыт внедрения в российскую педиатрическую практику новой технологии лечения детей, страдающих мукополисахаридозами // Педиатрическая фармакология. 2011. Т. 8. № 5. С. 6–12.
72. Guffon N., Bertrand Y., Forest I., Fouilhoux A., Froissart R. Bone marrow transplantation in children with Hunter syndrome: outcome after 7 to 17 years // J. Pediatr. 2009. Vol. 154. № 5. P. 733–737.
73. Araya K., Sakai N., Mohri I., Kagitani-Shimono K., Okinaga T., Hashii Y., Ohta H., Nakamichi I., Aozasa K., Taniike M., Ozono K. Localized donor cells in brain of a Hunter disease patient after cord blood stem cell transplantation // Mol. Genet. Metab. 2009. Vol. 98. № 3. Р. 255–263.
74. Wynn R.F., Wraith J.E., Mercer J., O’Meara A., Tylee K., Thornley M., Church H.J., Bigger B.W. Improved metabolic correction in patients with lysosomal storage disease treated with hematopoietic stem cell transplant compared with enzyme replacement therapy // J. Pediatr. 2009. Vol. 154. № 4. P. 609–611.
75. Nava E., Weber P., Gautschi M., Nuoffer J.M., Grunt S. Botulinum toxin type A for the treatment of equinus deformity in to patients with mucopolysaccharidosis type II // J. Child. Neurol. 2012. Mar 20. [Epub ahead of print].
76. Bonnani P., Gubernale M., Martinez F., Randazzo G., Milantoni L., Martinuzzi A., Boniver C., Vecchi M., Scarpa M. Non-convulsive status epilepticus of frontal origin in mucoplolysaccharidosis type II successfully treated with ethosuximide // Dev. Med. Child. Neurol. 2012. [Epub ahead of print].
77. Tomanin R., Friso A., Alba S., Piller Puicher E., Mennuni C., La Monica N., Hortelano G., Zacchello F., Scarpa M. Non-viral transfer approaches for the gene therapy of mucopolysaccharidosis type II (Hunter syndrome) // Acta Paediatr. Suppl. 2002. Vol. 91. № 439. Р. 100–104.
78. Friso A., Tomanin R., Zanetti A., Mennuni C., Calvaruso F., La Monica N., Marin O., Zacchello F., Scarpa M. Gene therapy of Hunter syndrome: evaluation of the efficiency of muscle electro gene transfer for the production and release of recombinant iduronate-2-sulfatase (IDS) // Biochim. Biophys. Acta. 2008. Vol. 1782. № 10. Р. 574–580.
79. Marucha J., Tylki-Szymanska A., Jakobkiewicz-Banecka J., Piotrowska E., Kloska A., Czartoryska B., Węgrzyn G. Improvement in the range of joint motion in seven patients with mucopolysaccharodosis type II during experimental gene-expression-targeted isoflavone therapy (GET-IT) // Am. J. Med. Genet. A. 2011. Vol. 155A. № 9. С. 2257–2262.
80. Студеникин В.М., Звонкова Н.Г., Кузенкова Л.М., Подклетнова Т.В., Боровик Т.Э., Бушуева Т.В., Шелковский В.И., Турсунхужаева С.Ш., Пак Л.А. Мукополисахаридозы (МПС) и возможности нейродиетологии // Справочник педиатра. 2011. № 12. С. 22–29.
81. Anson D.S., McIntyre C., Byers S. Therapies for neurological disease in the mucopolysaccharidoses // Curr. Gene Ther. 2011. Vol. 11. № 2. P. 132–143.
82. Студеникин В.М., Звонкова Н.Г., Кузенкова Л.М., Подклетнова Т.В., Боровик Т.Э., Бушуева Т.В., Шелковский В.И., Турсунхужаева С.Ш., Пак Л.А. Мукополисахаридозы (МПС) и возможности нейродиетологии // Вопросы здорового и диетического питания. 2012. № 1. С. 12–18.
83. Turra G.S., Schwartz I.V. Evaluation of orofacial motricity in patients with mucopolysaccharidosis: a cross-sectional study // J. Pediatr. (Rio J.). 2009. Vol. 85. № 3. P. 254–260.
84. Koura H.M., El-Katoury A., Abdallah A., El-Bassyouni N.I., Ayoub D.F., Bassiouni R.I. Bone mineral density in Egyptian children with mucopolysaccharidoses // Res. J. Med. Sciences. 2009. Vol. 4. № 1. P. 100–106.
85. Friso A., Tomanin R., Salvalaio M., Scarpa M. Genistein reduces glycosaminoglycan levels in a mouse model of mucopоlysaccharidosis type II // Br. J. Pharmacol. 2010. Vol. 159. № 5. Р. 1082–1091.
86. Malinowska M., Wilkinson F.L., Langford-Smith K.J., Langford-Smith A., Brown J.R., Crawford B.E., Vanier M.T., Grynkiewicz G., Wynn R.F., Wraith J.E., Wegrzyn G., Bigger B.W. Genistein improves neuropathology and corrects behaviour in a mouse model of neurodegenerative metabolic disease // PLoS One. 2010. Vol. 5. № 12. P. е14192.
87. Kloska A., Jakóbinska-Banecka J., Narajczyk M., Banecka- Majkutewicz Z., Węgrzyn G. Effects of flavonoids on glycosaminoglycan synthesis: implications for substrate reduction therapy in Sanfilippo disease and other mucopolysaccharidoses // Metab. Brain Dis. 2011. Vol. 26. № 1. P. 1–8.
88. Matalon R., Matalon K.M., Bhatia G. The mucopolysaccharidoses and the mucolipidoses. Ch. 22 // The Molecular and genetic basis of neurologic and psychiatric disease / Ed. by R.N. Rosenberg, S. DiMauro, H.L. Paulson, L. Ptáćek, E.J. Nestler. 4th ed. Philadelphia – Baltimore: Lippincott Williams & Wilkins/A Wolters Kluwer Business, 2008. P. 245–260.
Войдите в систему
Пароль
Запомнить меня на этом компьютере
Забыли пароль?

ИНСТРУМЕНТЫ
PDF
Сохранить
комментарий
Письмо
Добавить в избранное
Аудио
Видео