Введение

Сокращение рождаемости в мире сопровождается существенным старением населения в целом. Если в 1988 г. насчитывалось 488 млн человек старше 60 лет, то к 2025 г. их число превысило 1 млрд 200 млн человек, причем более 65% из них проживает в экономичес­ки развитых странах. Таким образом, доля пожилых и престарелых людей в общей численности населения земного шара составила к 2025 г. около 10,5% [1–3]. В течение двух предстоящих десятилетий в развитых странах мира особенно быстро будет возрастать чис­ленность людей, достигших 80 лет. Все это выдвигает перед человечеством в целом, перед государственными структурами, органами здравоохранения и социального обеспечения ряд серьезных практических задач. Среди них одна из наиболее важных и трудных для практической реализации – продление периода активной жизни, преодоление дисфункциональных расстройств, присущих пожилому возрасту [4–6].

Одной из наиболее распространенных проблем при ведении пациентов пожилого возраста является неполноценное питание и нерациональная диетотерапия. По данным исследований, около 48% пожилых имеют умеренные и 43% – тяжелые нарушения пищевого статуса [7, 8]. Наиболее часто у людей старших возрастных групп наблюдается низкий уровень потребления белка, омега-3 полиненасыщенных жирных кислот (омега-3 ПНЖК) и пищевых волокон; часто встречается недостаточная обеспеченность или дефицит витаминов D, E, фолиевой кислоты, тиамина, витаминов B6, B12, каротиноидов, а также кальция, магния и калия. Причины недостаточной обеспеченности макро- и микронутриентами, низкой пищевой ценности рациона и качества питания в пожилом и старческом возрасте различны [8–12].

Пищевой статус пожилых пациентов имеет и другие особенности. Даже небольшие изменения в питании, пищевом поведении и образе жизни могут привести к его существенным изменениям. Очень важно диагностировать нарушения питания на ранних стадиях, улучшить структуру потребления и поддерживать хороший пищевой статус при старении. Все это приводит к множеству неблагоприятных последствий, среди которых увеличение риска саркопении и повышенной хрупкости, переломов, падений, иммунных нарушений, инфекционных заболеваний, возникновения и прогрессирования алиментарно-зависимых заболеваний (и прежде всего заболеваний сердечно-сосудистой системы), что в свою очередь может приводить к инвалидности, социальной зависимости, переводу в медико-социальные учреждения, снижению качества жизни и повышению риска преждевременной смерти [13–18].

Все перечисленное обусловило проведение исследования, цель которого – комплексная оценка показателей пищевого и клинического статуса пациентов пожилого возраста с коморбидной патологией.

Материал и методы

Исследование проведено на базе отделения сердечно-сосудистой патологии и диетотерапии и лаборатории клинической биохимии, иммунологии и аллергологии ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии».

Критерии включения в исследование: наличие патологии сердечно-сосудистой системы и ожирения или заболеваний опорно-двигательной системы, нарушений углеводного обмена, пуринового обмена, патологии желудочно-кишечного тракта. Критерии невключения: отсутствие коморбидности и согласия пациента на участие в исследовании.

Всего обследовано 215 пациентов в возрасте от 25 до 82 лет. По возрастному признаку они разделены на две группы. В основную группу включены пациенты в возрасте 60 лет и старше, в контрольную группу – до 60 лет.

Комплексное обследование пациентов проведено с использованием системы многоуровневой оценки нарушений пищевого статуса и риска развития алиментарно-зависимых заболеваний «Нутритест-ИП 3», включающей изучение динамики клинического статуса, переносимости физической нагрузки, уровня артериального давления, частоты сердечных сокращений (ЧСС), антропометрических показателей, композиционного состава тела, энергетического обмена, био­химического анализа крови и др.

Статистическую обработку данных проводили с по­мощью программ StatPlus версии 5 (AnalystSoft Inc., США) и SPSS Statistics версий 25.0 и 27.0 (IBM, США). Для нормально распределенных показателей данные представлены в виде М  ±  SD, где М – среднее значение, SD – стандартное отклонение. Значимость различий между исследуемыми группами определяли с помощью t-критерия Стьюдента после проверки распределения на нормальность с учетом критерия Шапиро – Уилка. Статистически значимыми считали различия при p < 0,05.

Результаты

Характеристика разделенных на две группы больных, включенных в исследование, представлена в табл. 1.

Согласно результатам клинического обследования, все включенные в исследование пациенты были коморбидными. Заболевания сердечно-сосудистой системы (артериальная гипертензия и/или ишемичес­кая болезнь сердца) сочетались с сопутствующим ожирением, и/или патологией опорно-двигательного аппарата (дегенеративные остеоартрозы), и/или патологией желудочно-кишечного тракта (гипомоторная дискинезия толстой кишки, желчнокаменная болезнь, воспалительные заболевания желудка и двенадцатиперстной кишки). У значительного числа больных диагностированы нарушения углеводного обмена (от гиперинсулинемии до сахарного диабета 2 типа) и нарушения пуринового обмена (гиперурикемия).

При антропометрическом исследовании и биоимпедансном анализе состава тела выявлены статистичес­ки значимые различия многих показателей в группах больных. Результаты представлены в табл. 2.

В частности, в группе пациентов пожилого возраста зафиксированы статистически значимо меньшие: масса тела (p = 0,000), индекс массы тела (ИМТ) (p = 0,001), рост (p = 0,001), соотношение ОТ к ОБ (p = 0,012). При этом, по данным исследования компонентного состава тела (методом биоимпедансного анализа), выявлены статистически значимо большие значения жировой массы тела (p = 0,003), тощей массы (p = 0,000), мышечной массы (p = 0,000) и общей жидкости организма (p = 0,001) у пациентов контрольной группы.

При анализе результатов исследования энергетического обмена у пациентов пожилого возраста выявлены статистически значимо меньшие значения активности энергетических процессов – энерготрат покоя (ЭП) и удельной скорос­ти метаболизма (отношение энерготрат покоя к массе тела, ЭП/МТ) (p = 0,0000 и p = 0,0003 соответственно), скорости окисления углеводов (p = 0,0024) и скорости окисления белков (p = 0,0000) (табл. 3).

По данным исследования фактического питания в домашних условиях, выявлены существенные различия в характере питания и потреблении нутриентов между исследуемыми группами больных. В частности, пациенты пожилого возраста потребляют несколько больше белков, жиров и холестерина (ХС), меньше пищевых волокон, омега-3 ПНЖК (p = 0,034), углеводов (p = 0,005) и калия (p = 0,0031).

Интересные данные получены при анализе профиля потребления нутриентов относительно их оптимума (рис. 1). Например, доля потребления белка у пациентов пожилого возраста составила 18% в сутки, что не соответствует оптимуму потребления (выше рекомендуемых Всемирной организацией здравоохранения нормативов). В контрольной группе больных потребление белка составило 14% от суточной калорийности рациона, что соответствует оптимальному уровню (10–15%).

Доля потребления жиров в группах составила 44 и 52% соответственно, что значительно выше оптимума потребления и свидетельствует об избытке жиров в рационе пациентов; уровень потребления углеводов – 38 и 37%, что существенно ниже оптимума и свидетельствует о дефиците углеводов в рационе пациентов обеих групп.

По результатам биохимического анализа крови также продемонстрированы статистически значимые различия между группами по многим изучаемым показателям (табл. 4). В частности, уровень триглицеридов (ТГ) в обеих группах зафиксирован в пределах нормативного диапазона, но у пожилых он был на 17% ниже (p = 0,003). А уровень ХС липопротеидов высокой плотности (ЛВП) у пожилых пациентов был на 15% выше (p = 0,002). Уровень ХС липопротеидов низкой плотности (ЛНП) составил 3,48 ± 1,57 ммоль/л, что на 7% выше, чем в группе контроля (3,25 ± 0,91 ммоль/л).

Выявленные статистически значимые различия в липидограмме крови между изучаемыми группами больных наглядно представлены на рис. 2.

Выявлены также статистически значимые различия других изучаемых параметров биохимического анализа крови между группой контроля и группой пожилых людей: уровня аланинаминотрансферазы (p = 0,005), аспартатаминотрансферазы (p = 0,043), креатинина (p = 0,000) и мочевины (p = 0,009).

Одними из основных факторов, влияющих на здоровье и качество жизни в пожилом возрасте, являются характер питания и уровень физической активности. Однако продолжаются серьезные споры относительно потребностей пожилых людей в пищевых веществах и энергии, особенно с учетом прогрессирующего с возрас­том алиментарного дефицита. Необходимы научно обоснованные стратегии для борьбы с недостаточным потреблением пищи и нутриентов, особенно у лиц старческого возраста и социально изолированных пожилых людей. Такие стратегии должны основываться прежде всего на четком понимании имеющихся у них особенностей пищевого статуса и характера питания.

В результате проведенного в ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии» расширенного клинико-инструментального обследования установлен ряд характерных особенностей пищевого статуса пациентов пожилого возраста с коморбидной патологией. В частности, по данным биоимпедансного анализа, отмечены меньшая жировая масса тела (p = 0,003) на фоне меньшей мышечной массы (p = 0,000); меньшая активность энергетических процессов (p = 0,0000 и p = 0,0003) и замедление окисления углеводов (p = 0,0024) с компенсаторным увеличением окисления жиров, по результатам непрямой респираторной калориметрии; недостаточное потребление общего количества углеводов (p = 0,005), пищевых волокон (p = 0,0018) и омега-3 ПНЖК (p = 0,034) на фоне избыточного потребления общего количества жира, насыщенных жиров, по данным исследования фактического питания. В группе пожилых пациентов заметна бóльшая разница между истинной потреб­ностью и фактической потребляемостью энергии и макронутриентов, по результатам сравнительного анализа измеренных энерготрат пациентов и данных их фактического питания. По данным биохимического анализа крови, зарегистрированы: меньший уровень триглицеридов (на 17%, p = 0,003), липопротеидов очень низкой плотности (на 15%, p = 0,015) и ферментов печени (на 11,6%, p = 0,043 и на 19,5%, p = 0,005), больший уровень липопротеидов высокой плотности (на 15%, p = 0,002), мочевины (на 46,7%, p = 0,009) и креатинина (на 18,3%, p = 0,0000).

Заключение

Комплексная оценка пищевого статуса с использованием различных критериев позволяет разработать необходимую тактику медикаментозной терапии и реабилитационных мероприятий, подобрать адекватную диетотерапию на основе современных технологий диетического (лечебного и профилактического) питания, обеспечивающих достижение целевых параметров метаболограммы (липидограммы, гликемии и многих других) и корригирующих факторы риска развития заболеваний сердечно-сосудистой системы и формирование коморбидной патологии у пациентов пожилого возраста. 

Конфликт интересов. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.

Финансирование. Источник финансирования – федеральный бюджет. Публикация подготовлена в рамках выполнения госзадания ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии», научно-исследовательская работа № FGMF-2026-0014.

Results for a Comprehensive Assessment of Nutritional Status in Elderly Patients with Comorbid Pathology

S.A. Derbeneva, PhD

Federal Research Centre for Nutrition, Biotechnology and Food Safety, Moscow 

Contact person: Svetlana A. Derbeneva, sderbeneva@yandex.ru

Aim. To evaluate the nutritional and clinical status of elderly patients with comorbid pathology using a system of multilevel diagnosis of nutritional status disorders and assessment of the risk of development and progression of alimentary-dependent diseases (Nutritest-IP 3 system).
Material and methods. 215 patients aged 25 to 82 years were examined. The main study group included patients aged 60 years and older, and the control group included patients under 60 years of age. 
Results. In the group of elderly patients, statistically significantly lower body weight (by 12%, p = 0.000), body mass index (by 9.5%, p = 0.001), height (by 2%, p = 0.001), waist-hip circumference ratio (by 6%, p = 0.012), as well as the activity of energy processes (resting energy consumption and specific velocity metabolism) were observed. In this group, there was a decrease in the rate of oxidation of carbohydrates (p = 0.0024) and the rate of oxidation of proteins (p = 0.0000), an increase in the rate of oxidation of fats. Elderly patients consume significantly less omega-3 polyunsaturated fatty acids (p = 0.034), carbohydrates (p = 0.005) and potassium (p = 0.0031). The proportion of protein intake is excessive (18% of the caloric content of the daily diet), carbohydrate intake is insufficient (38%). According to the biochemical blood analysis, lower levels of triglycerides (by 17%, p = 0.003), very low density lipoproteins (by 15%, p = 0.015) and liver enzymes (by 11.6%, p = 0.043 and 19.5%, p = 0.005), higher levels of high-density lipoproteins (by 15%, p = 0.002), urea (by 46.7%, p = 0.009) and creatinine (by 18.3%, p = 0.0000) were observed.
Conclusion. A comprehensive assessment of nutritional status using the Nutritest-IP 3 system makes it possible to select an adequate diet therapy that takes into account the identified disorders in elderly patients, and further evaluate its effectiveness, monitor patients' health status and diagnose possible complications.