количество статей
4822
вход
Обзоры

Ожирение как универсальный фактор риска серьезных заболеваний

Е.В. Степанова
И.Д. Лоранская
Л.Г. Ракитская
Л.Д. Мамедова
Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования
Адрес для переписки: Елена Владимировна Степанова, gmunden2011@yandex.ru
Для цитирования: Степанова Е.В., Лоранская И.Д., Ракитская Л.Г., Мамедова Л.Д. Ожирение как универсальный фактор риска серьезных заболеваний // Эффективная фармакотерапия. 2019. Т. 15. № 18. С. 68–77.
DOI 10.33978/2307-3586-2019-15-18-68-77
Эффективная фармакотерапия. 2019.Том 15. № 18. Гастроэнтерология
  • Аннотация
  • Статья
  • Ссылки
  • Английский вариант
  • Комментарии
Рост числа случаев ожирения принял характер эпидемии. Ожирение является существенным фактором, определяющим вероятность развития ряда серьезных заболеваний, таких как сердечно-сосудистые, сахарный диабет, неалкогольный стеатогепатит, рак, и смерти от них. Результаты исследований последних лет, выявляющие новые ассоциации ожирения с рядом серьезных заболеваний, дают основание рассматривать ожирение в качестве универсального фактора риска их развития.

  • КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ожирение, масса тела, патология суставов,  бесплодие, сердечная недостаточность
Рост числа случаев ожирения принял характер эпидемии. Ожирение является существенным фактором, определяющим вероятность развития ряда серьезных заболеваний, таких как сердечно-сосудистые, сахарный диабет, неалкогольный стеатогепатит, рак, и смерти от них. Результаты исследований последних лет, выявляющие новые ассоциации ожирения с рядом серьезных заболеваний, дают основание рассматривать ожирение в качестве универсального фактора риска их развития.

В последние годы регулярно публикуются результаты исследований, благодаря которым выявляются новые ассоциации ожирения с рядом серьезных заболеваний.  Современные диагностические возможности для объединенных групп больных из клиник разных стран могут быть основанием для ожидания увеличения числа ассоциированных с ожирением заболеваний, включая новые виды рака.

Согласно определению Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) [1], «избыточный вес и ожирение определяются как патологическое или чрезмерное накопление жира, представляющее риск для здоровья. Для примерного измерения ожирения используется индекс массы тела (ИМТ) – вес человека (в килограммах), разделенный на его рост (в метрах) в квадрате. Обычно считается, что человек с ИМТ, равным или превышающим 30, страдает от ожирения, а человек с ИМТ, равным или превышающим 25, имеет излишний вес».

Всемирная федерация ожирения придерживается позиции, что ожирение является хроническим, рецидивирующим, прогрессирующим заболеванием [2] и связано с более чем 195 патологиями [3].

Ожирение стало серьезной проблемой общественного здравоохранения [4], его распространенность в мире, по данным ВОЗ [5], возросла в 3 раза за период 1975–2016 гг.

В 2016 г. около 2 млрд взрослых имели избыточный вес, из них 650 млн – ожирение (ИМТ ≥ 30 кг/м²).

Если нынешние тенденции сохранятся, то, по оценкам ВОЗ, к 2025 г. 2,7 млрд взрослых будут иметь избыточный вес, более 1 млрд – ожирение [6].

В России уже сейчас распространенность избыточной массы тела/ожирения составляет 46,5% среди мужчин и 51,7% среди женщин. Эти цифры неуклонно растут, и сегодня по распространенности ожирения Россия приближается к лидерам печального рейтинга, в частности к США [7].

Ожирение достигло масштабов глобальной эпидемии и связано с многочисленными сопутствующими заболеваниями, включая сердечно-сосудистые, артериальную гипертензию (АГ), сахарный диабет (СД) 2-го типа, дислипидемию, обструктивное апноэ во сне, неалкогольную жировую болезнь печени (НАЖБП), некоторые виды рака [8], а также с повышенным риском смерти от многих заболеваний, включая рак, СД 2-го типа и сердечно-сосудистые осложнения [9].

По оценкам ВОЗ, высокий ИМТ является причиной 21% случаев ишемической болезни сердца (ИБС), 23% случаев ишемического инсульта, 58% случаев СД 2-го типа и 39% случаев АГ [10]. Распространенность НАЖБП и неалкогольного стеатогепатита (НАСГ) повышается с увеличением массы тела. НАЖБП зарегистрирована у 70–80% людей с ожирением, НАСГ – у 15–20% лиц [11, 12]. Ожирение также увеличивает риск некоторых видов рака, риск нефатальных заболеваний, таких как патология суставов и бесплодие [10].

Ожирение – основная составляющая метаболического син­дрома.

Согласно определению Международной федерации диабета по эпидемиологии и профилактике, Национального института сердца, легких и крови США, Американской ассоциации сердца, Всемирной федерации сердца, Международного общества по атеросклерозу и Международной ассоциации для изучения ожирения [13], «метаболический синдром представляет собой комплекс взаимосвязанных факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний и диабета. Эти факторы включают дисгликемию, повышенное артериальное давление, повышенные уровни триглицеридов, низкие уровни холестерина липопротеинов высокой плотности и ожирение (особенно центральное)».

Доказано, что ожирение существенно влияет не только на развитие сердечно-сосудистых заболеваний, таких как АГ, ИБС, фибрилляция предсердий, сердечная недостаточность, внезапная сердечная смерть, но и на уменьшение общей продолжительности жизни [8]. Чрезмерное ожирение тесно связано с первичным инфарктом миокарда без подъема сегмента ST – разновидностью инфаркта, часто встречающейся в молодом возрасте [8].

У лиц пожилого возраста ожирение в большей степени ассоциировано с риском развития АГ и СД [14].

Согласно данным американских авторов [15], предрасположенность к смертности от сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ), связанной с ожирением, может быть отчасти обусловлена генетическими особенностями, возрастом и другими факторами, которые пока не определены [16, 17].

Более 87% взрослых с СД имеют избыточный вес или ожирение [18]. СД является компонентом метаболического синдрома и тесно связан с ожирением и НАЖБП, может быть фактором риска развития фиброза печени [19]. Предполагается, что из-за избыточного веса развивается резистентность периферических органов и тканей к инсулину. В исследованиях шведских и финских ученых [20] впервые выделены пять независимых групп СД. Одна из них идентифицирована как MOD (mild obesity-related diabetes – легкий сахарный диабет, связанный с ожирением).

Скандинавские ученые проанализировали данные многолетних наблюдений за пациентами с СД [21] и установили связь избыточного веса и ожирения с повышенным риском LADA (latent autoimmune diabetes in adults – латентный аутоиммунный сахарный диабет взрослых), особенно в сочетании с наследственным СД. При этом авторы отмечали, что избыточный вес и ожирение и ранее считались основными факторами риска развития СД 2-го типа [22], что подтверждало связь между избыточным весом и резистентностью к инсулину.

Согласно исследованиям японских ученых [23], даже невыраженное ожирение в сочетании с гиперурикемией повышает риск развития СД и АГ.

Рак является основной причиной смертности во всем мире. По оценкам ученых [24], ежегодно фиксируется 12,7 млн новых случаев заболевания и 7,6 млн смертей от него.

В исследовании 2016 г. обобщены мировые данные о частоте различных видов рака, связанных с избыточной массой тела/ожирением. Самая высокая частота развития для колоректального рака, рака поджелудочной железы и постменопаузального рака молочной железы зафиксирована в Соединенных Штатах Америки [25].

Ученые европейских онкологических центров нескольких стран подготовили обзор на основании 204 метаанализов и оценили связь между семью показателями ожирения (ИМТ, окружность талии (ОТ), окружность бедер (ОБ), соотношение ОТ/ОБ, вес, прибавка в весе и потеря веса с помощью бариатрической хирургии) и развитием онкологического заболевания и смертностью от 36 форм рака [26].

Хотя связь ожирения с риском развития рака тщательно изучена, достоверно подтверждены ассоциации только для 11 видов рака: аденокарциномы пищевода, рака кардии желудка, толстой кишки, прямой кишки, системы желчевыводящих путей, поджелудочной железы, молочной железы, эндометрия, яичника, почек и множественной миеломы [26].

Почти все доказательства, связывающие ожирение с риском развития рака, получены в крупных когортных исследованиях. Тем не менее окончательно не доказано, что ожирение вызывает рак [18].

Согласно результатам обзорного исследования [18], опубликованного Национальным институтом онкологии США (National Cancer Institute), сегодня имеются убедительные доказательства, что увеличение количества жира в организме связано с повышенным риском развития ряда видов рака [27].

Люди с избыточным весом или ожирением в два раза чаще, чем лица с нормальным весом, заболевают аденокарциномой пищевода, а люди с чрезмерным ожирением – более чем в четыре раза [28]. На фоне избыточного веса или ожирения в два раза повышен риск развития рака желудка [29], рака печени. Причем связь между избыточным весом, ожирением и раком печени более выражена у мужчин, чем у женщин [30, 31]. Вероятность развития рака поджелудочной железы примерно в 1,5 раза выше у людей с избыточным весом или ожирением, чем у лиц с нормальным весом [32]. Вероятность возникновения колоректального рака на 30% выше у людей с ожирением, чем у лиц с нормальным весом. Высокий ИМТ связан с повышенным риском развития рака прямой кишки, который у мужчин выше, чем у женщин [33]. У людей с ожирением риск развития рака желчного пузыря на 60% выше [34, 35], причем более выражен у женщин, чем у мужчин.

Понимая опасность, которую таят в себе ожирение и избыточная масса тела, не лишним будет напомнить высказывание американского ученого Джорджа А. Брея (G.A. Bray): «Ожирение – бомба замедленного действия, которую следует обезвредить» [7].

Возникает вопрос: можно ли предотвратить развитие сердечно-сосудистой патологии, СД, НАЖБП и рака, проводя борьбу с ожирением?

Вмешательства, направленные на снижение лишнего веса, могут оказать положительное влияние и на обратное развитие факторов риска ССЗ [36]. Доказано также, что изменение образа жизни, включая физические упражнения и постепенное похудение на фоне ограничения калорийности пищевого рациона, приводит к снижению риска развития СД на 60%. Введение в медицинскую практику кардиореабилитации с физическими упражнениями позволило снизить в целом распространенность метаболического синдрома на 37%.  Многочисленные исследования также подтвердили улучшение течения НАЖБП на фоне постепенного снижения веса [37‒40].

Большинство данных о том, помогает ли снижение веса уменьшить риск развития рака, получены в когортных исследованиях и исследованиях «случай – контроль» (ретроспективные сравнительные исследования в экспериментальной и контрольной группах). Как и в наблюдательных (неэкспериментальных) исследованиях ожирения и риска развития рака, результаты этих работ трудно интерпретировать однозначно [18]. Тем не менее в ряде наблюдательных исследований убедительно продемонстрировано, что люди, которые меньше прибавляют в весе во взрослом возрасте, имеют более низкий риск развития рака толстой кишки, рака почки, а женщины в постменопаузе – рака молочной железы, эндометрия и яичников [41].

Более убедительные доказательства связи между потерей веса и риском развития рака получены в исследованиях с участием пациентов, перенесших бариатрическую операцию (операция на желудке или кишечнике с целью снижения веса). Пациенты с ожирением, перенесшие такую операцию, имеют более низкий риск развития рака, связанного с ожирением, чем лица с ожирением, не имеющие бариатрической операции в анамнезе [42].

Как известно, составляющей метаболического синдрома является НАЖБП – от доброкачественного непрогрессирующего стеатоза печени до НАСГ, который способен прогрессировать до цирроза печени и даже гепатоцеллюлярной карциномы. Более поздние стадии НАЖБП ассоциированы со старшим возрастом, более высоким ИМТ, СД, АГ, высоким уровнем триглицеридов и доказанной резистентностью к инсулину. Соотношение «аспартатаминотранcфераза/аланинаминотрансфераза (АЛТ)», превышающее 1, также может указывать на более тяжелое течение заболевания [43].

По данным многочисленных исследований последних лет, наличие НАЖБП – самостоятельный фактор развития ССЗ. У пациентов с НАЖБП риск в 4,12 раза выше, чем у лиц без НАЖБП. НАЖБП повышает и риск смерти от ССЗ в 2 раза [44].

Модификация образа жизни и диета для снижения веса являются краеугольным камнем лечения НАЖБП/НАСГ.  Общая цель изменения образа жизни для лечения НАЖБП заключается в достижении постепенного и устойчивого снижения массы тела пациентов с ожирением за счет увеличения физической активности и диеты [43].

Изменение режима питания состоит в снижении потребления продуктов, способствующих резистентности к инсулину или липотоксичности печени (например, продукты с высоким содержанием жира, увеличивающие количество свободных жирных кислот сыворотки крови) [19].

Как показали результаты эпидемиологических исследований, высокое потребление фруктозы связано с развитием резистентности к инсулину и НАЖБП [45–47]. Большое количество фруктозы нарушает механизм окисления свободных жирных кислот печеночной клетки [48, 49], а также механизмы насыщения [50, 51], еще больше усугубляя проблему чрезмерного потребления калорий.

Диетологи в качестве мер профилактики ожирения и ассоциированных с ним заболеваний рекомендуют отказаться от западного типа питания, фастфуда, сладких напитков и вернуться к национальным традициям, предписывающим употребление здорового пищевого рациона с высокой долей овощей, фруктов и зелени, произрастающих в регионе проживания [7]. Имеют значение и кратность приема пищи (4–6-разовое), ограничение в питании жиров и легкоусвояемых углеводов, отказ от переедания в вечерние и ночные часы. Удачный пример здорового питания – так называемая средиземноморская диета, которая не является диетой в строгом понимании этого слова.  Ее считают золотым стандартом, поскольку она предусматривает сочетание овощей, зелени, рыбопродуктов/белого мяса, оливкового масла и характеризуется оптимальным соотношением в рационе белков, жиров и углеводов. У людей, которые придерживаются средиземноморской диеты в течение длительного периода, отмечается снижение избыточной массы тела и ожирения [7].

Показано, что даже небольшие потери веса (от 5 до 10% исходной массы тела) приводят к значительному улучшению течения НАЖБП и НАСГ [52–54].  Ряд наблюдений над людьми [55‒58] и животными [59, 60] продемонстрировали уменьшение содержания триглицеридов в печени и нормализацию уровня АЛТ в сыворотке крови с помощью диет, богатых полиненасыщенными жирами. Между тем следует избегать быстрой потери веса (более 1,6 кг в неделю), поскольку это может усугубить стеатогепатит [61].

Наблюдательные исследования показали обратную корреляцию между уровнями физической подготовки и НАЖБП/НАСГ [62–64]. Однако имеются ограниченные данные о влиянии только физических упражнений на течение НАСГ. Изменение образа жизни, сочетающее физические упражнения и потерю веса, эффективно улучшает чувствительность к инсулину и предотвращает  СД [65‒68]. В большом популяционном исследовании физические упражнения и ограничение калорийности пищевого рациона снижали содержание жира в печени через девять месяцев, несмотря на уменьшение ИМТ всего на 3,2% [69].

Идеальная модификация образа жизни должна предусматривать от 90 до 140 минут аэробных упражнений в неделю с умеренным ограничением калорий (25 ккал/кг/день) [61], чтобы достичь снижения веса на 7–10% в течение 6–12 месяцев [70, 71]. Рекомендуется комплекс упражнений, направленных на повышение выносливости и гибкости. Наиболее комфортными вариантами физической активности являются прогулочная ходьба, фитнес, аквааэробика и др. [7].

Поскольку необходим высокий уровень мотивации похудения, часто возникает проблема плохого соблюдения требований модификации образа жизни [72‒75]. Кроме того, наличие других сопутствующих заболеваний, связанных с ожирением (например, ССЗ, остеоартрит), препятствует достижению целевого уровня физической активности [76]. В связи с этим особый интерес вызывает разработка эффективной фармакотерапии для достижения устойчивой потери веса или улучшения течения НАЖБП/НАСГ другими путями. Остается ряд нерешенных вопросов с фармакотерапией при НАЖБП. Тем не менее лекарственную терапию при НАЖБП можно классифицировать по группам препаратов, которые способствуют снижению веса, уменьшают инсулинорезистентность или предотвращают фиброз [43].

Орлистат снижает всасывание пищевых триглицеридов на 30% за счет ингибирования липаз желудка и поджелудочной железы. Это приводит к небольшой потере веса [77] наряду с улучшением чувствительности периферических тканей к инсулину [77–80]. В отдельных исследованиях сообщалось об улучшении функционального состояния [81, 82] и гистологической структуры печени [83]. Результаты двух рандомизированных проспективных исследований не продемонстрировали преимуществ орлистата при НАСГ перед модификацией образа жизни [54, 84]. Обоснованны и опасения относительно безопасности орлистата ввиду имеющихся данных о печеночной недостаточности, возникшей у некоторых пациентов [85].

Сибутрамин, ингибитор обратного захвата серотонина и норадреналина, используемый в качестве средства для снижения веса, уменьшает инсулинорезистентность, способствует нормализации трансаминаз [86]. Тем не менее обеспокоенность по поводу его безопасности привела к тому, что Управление по контролю за продуктами и лекарствами США рекомендовало не применять его у пациентов с сердечно-сосудистой патологией [87].

Исследования с использованием метформина (препарат группы бигуанидов, улучшающий тканевую чувствительность к инсулину) в течение коротких периодов времени продемонстрировали уменьшение резистентности к инсулину, нормализацию уровня сывороточных трансаминаз и снижение веса (за счет центрального аноректического действия) у 19% больных НАЖБП [88‒90]. Кохрейновский метаанализ показал, что метформин приводит к нормализации уровней аминотрансфераз сыворотки крови [91], существенно не влияя на морфологические изменения печени [89, 90, 92]. Кроме того, исследования с более длительным сроком лечения ставят под сомнение сохранение этого эффекта после шести месяцев терапии [93, 94].

В связи с полученными данными метформин не рекомендуется в качестве специфического средства для лечения НАЖБП с синдромом инсулинорезистентности, поскольку не оказывает существенного влияния на гистологическую структуру печени. Метформин в дозе 20 мг/кг/сут курсами не менее года назначается пациентам с НАЖБП для лечения сопутствующего нарушения толерантности к углеводам и профилактики развития СД 2-го типа [95, 44].

Опубликованы шесть исследований [96‒101] использования глитазонов – агонистов пероксисомных пролифераторактивированных рецепторов-гамма (PPAR-гамма), которые улучшают чувствительность к инсулину, увеличивая поглощение жирных кислот жировой тканью, уменьшая выработку глюкозы печенью и увеличивая поглощение глюкозы периферическими тканями и мышцами. Последовательно продемонстрировано снижение уровней трансаминаз, уменьшение стеатоза и в меньшей степени фиброза печени гистологически в течение всего периода лечения. Однако существует обеспокоенность по поводу повышенного риска сердечно-сосудистых осложнений, включая сердечную недостаточность и инфаркт миокарда [102], при использовании глитазонов.

В настоящее время продолжается обсуждение вопроса о возможности применения пиоглитазона в дозе 30 мг/сут для лечения морфологически доказанного НАСГ. Вместе с тем, согласно долгосрочным результатам исследования по оценке эффективности пиоглитазона, терапия этим препаратом не имеет преимуществ перед изменением режима питания и регулярным выполнением физических упражнений. Из-за отсутствия отдаленных результатов исследований безопасности и эффективности пиоглитазона он может быть использован при лечении НАСГ, однако его применение в качестве препарата первой линии не рекомендуется [95].

Использование антиоксидантов в качестве потенциального средства для лечения НАСГ основано на гипотезе, что окислительный стресс является ключевым фактором в патогенезе развития стеатогепатита и фиброза печени. Исследована эффективность нескольких препаратов, в том числе витамина E, витамина C, комбинации витаминов E и C [103], пробукола [104, 105], N-ацетилцистеина и др. [106, 107]. В ряде исследований оценивали эффективность сочетания антиоксидантов с другими видами терапии (например, с инсулиновыми сенситайзерами). Однако ни один из антиоксидантов, ни их комбинации не показали значимых результатов с точки зрения улучшения биохимических или гистологических показателей при НАСГ. На сегодняшний день недостаточно данных, чтобы рекомендовать использование антиоксидантов для лечения НАСГ.

Урсодезоксихолевая кислота (УДХК) давно используется в качестве гепатопротекторного средства [108, 109], что подтверждает ее перспективность для лечения НАСГ. Эффективность УДХК при НАЖБП обусловлена плейотропными свойствами: цитопротективным в отношении гепатоцитов, антиоксидантным и антифибротическим, статиноподобным. Кроме того, УДХК оказывает модулирующее действие на процесс апоптоза: уменьшает, если он выражен чрезмерно в повреждении печени, и, наоборот, стимулирует недостаточно выраженный апоптоз в определенных ситуациях. С этим свойством УДХК тесно связано ее антиканцерогенное действие, которое дополняется уменьшением агрессивного влияния желчных кислот на клетки печени и желудочно-кишечный тракт [95]. Тем не менее в более крупных последующих рандомизированных контролируемых исследованиях не продемонстрировано улучшения гистологической структуры печени при НАСГ, за исключением уменьшения выраженности стеатоза печени [110, 111].

Результаты французского исследования высокодозированной УДХК показали значительное снижение уровней АЛТ сыворотки крови и маркера фиброза печени [112, 113]. Таким образом, у пациентов с НАЖБП применение УДХК приводит к уменьшению выраженности стеатоза, эффектов липотоксичности и, согласно некоторым данным, фиброза печени, дает метаболический эффект, способствуя нормализации липидного спектра, уменьшает инсулинорезистентность и приводит к уменьшению толщины комплекса «интима – медиа» [95].

Эссенциальные фосфолипиды (ЭФЛ) оказывают антиоксидантное и противовоспалительное действие, способны восстанавливать целостность клеточных мембран. Описан их гиполипидемический эффект. По некоторым данным, у больных НАЖБП ЭФЛ уменьшают выраженность стеатоза печени и снижают уровень активности сывороточных трансаминаз. В рандомизированном плацебоконтролируемом двойном слепом шестимесячном исследовании с участием пациентов с НАЖБП и СД 2-го типа наблюдалось улучшение гистологической структуры печени. ЭФЛ продемонстрировали высокую клиническую эффективность и хороший профиль безопасности при использовании в рекомендованных дозах (1800 мг/сут) и режиме (по две капсулы три раза в день) в течение 12 недель [95].

S-аденозил-L-метионин (адеметионин) образуется из двух аминокислот – аденозина и метионина в процессе АТФ-зависимой реакции и участвует в трех основных биохимических процессах в организме: трансметилировании, транссульфурировании и трансаминировании. В реакциях трансметилирования, 85% которых протекает в печени, адеметионин – донор для синтеза фосфолипидов клеточных мембран, нейротрансмиттеров, нуклеиновых кислот и белков. В эксперименте показано, что недостаток S-аденозил-L-метионина приводит к нарушению синтеза фосфатидилхолина и образования липопротеинов очень низкой плотности, ответственных за элиминацию триглицеридов и жирных кислот из гепатоцита, что сопровождается развитием и прогрессированием НАЖБП. Тем не менее убедительных данных о клинически значимом долгосрочном положительном влиянии S-аденозил-L-метионина на биохимическую и гистологическую картину при НАСГ не получено. Препараты адеметионина в клинической практике применяют в дозе 800–1600 мг/сут (таблетированные формы) или 400–800 мг/сут (форма для внутримышечного или внутривенного введения) [95].

Другие лекарственные средства, которые продемонстрировали перспективность в исследованиях индуцированной НАЖБП на животных (блокаторы рецепторов к ангиотензину [114–116], бетаин [117], пентоксифиллин [118–122], натаглинид [123], римонабант [124, 125], пробиотик VSL#3 [126, 127], синтетический адипонектин [128], инфузия лептина и др. [129, 130]), не могут быть рекомендованы в качестве терапии НАСГ.

В настоящее время в литературе представлены неопровержимые доказательства влияния кишечной микробиоты и ее модуляции нутриентами на развитие метаболических нарушений. Возможности модуляции кишечной микробиоты с помощью антибиотиков, пробиотиков, пребиотиков, синбиотиков, применения короткоцепочечных жирных кислот давно обсуждаются в клинической практике. Наиболее приоритетное направление в этой области – определение оптимальной композиции бактерий в кишечнике с учетом метаболической оценки, предотвращение чрезмерного поглощения энергии из пищи, сохранение барьерной функции кишечника и уменьшение транслокации воспалительных продуктов микробиоты [7, 131].

Таким образом, убедительным доказательством профилактики ассоциированных с ожирением заболеваний и осложнений, включая грозные (сердечно-сосудистые заболевания и рак), является модификация образа жизни, включающая диету для снижения массы тела и физическую нагрузку.

  • КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: ожирение, масса тела, патология суставов,  бесплодие, сердечная недостаточность

1. Интернет-сайт Всемирной организации здравоохранения. Вопросы здравоохранения. Ожирение // https://www.who.int/topics/obesity/ru/.
2. Bray G., Kim K., Wilding J. Obesity: a chronic relapsing progressive disease process. A position statement of the World Obesity Federation // Obesity Reviews. 2017. Vol. 18. № 7. P. 715–723.
3. Yuen M., Earle R., Kadambi N. et al. A systematic review and evaluation of current evidence reveals 195 obesity-associated disorders. Poster abstract presentation at: The Obesity Society Annual Meeting at ObesityWeek 2016. New Orleans, 2016.
4. Stevens G.A., Singh G.M., Lu Y. et al. National, regional, and global trends in adult overweight and obesity prevalences // Popul. Health Metr. 2012. Vol. 10. № 1. P. 22.
5. Интернет-сайт Всемирной организации здравоохранения: World Health Organization. Obesity and Overweight Factsheet no. 311 // http://www.who.int/mediacentre/factsheets/fs311/en/.
6. Интернет-сайт Всемирной федерации ожирения (World Obesity Federation) // https://www.worldobesity.org/about/about-obesity/prevalence-of-obesity.
7. Аметов А.С., Тертычная А.Е., Литвиненко В.М. Ожирение. Современный взгляд на патогенез и терапию: учебное пособие. М.: ГЭОТАР-Медиа, 2019. Т. 1.
8. Lavie C.J., Milani R.V., Ventura H.O. Obesity and cardiovascular disease: risk factor, paradox, and impact of weight loss // J. Am. Coll. Cardiol. 2009. Vol. 53. № 21. P. 1925–1932.
9. Dixon J.B. The effect of obesity on health outcomes // Mol. Cell. Endocrinol. 2010. Vol. 316. № 2. P. 104–108.
10. Интернет-сайт Гарвардской школы общественного здоровья им. Т.Х. Чана в г. Бостон (США) // https://www.hsph.harvard.edu/obesity-prevention-source/obesity-consequences/health-effects/.
11. Anderson T., Christoffersen P., Gludd C. The liver in consecutive patients with morbid obesity: a clinical morphological and biochemical study // Int. J. Obes. 1984. Vol. 8. № 2. P. 107–115.
12. Tominaga K., Kurata J.H., Chen Y.K. et al. Prevalence of fatty liver in Japanese children and relationship to obesity. An epidemiological ultrasonographic survey // Dig. Dis. Sci. 1995. Vol. 40. № 9. P. 2002–2009.
13. Alberti K.G., Eckel R.H., Grundy S.M. et al. Harmonizing the metabolic syndrome: a joint interim statement of the International Diabetes Federation Task Force on Epidemiology and Prevention; National Heart, Lung, and Blood Institute; American Heart Association; World Heart Federation; International Atherosclerosis Society; and International Association for the Study of Obesity // Circulation. 2009. Vol. 120. № 16. P. 1640–1645.
14. Patterson R.E., Frank L.L., Kristal A.R. et al. A comprehensive examination of health conditions associated with obesity in older adults // Am. J. Prev. Med. 2004. Vol. 27. № 5. P. 385–390.
15. Flint A.J., Rimm E.B. Commentary: obesity and cardiovascular disease risk among the young and old – is BMI the wrong benchmark? // Int. J. Epidemiol. 2006. Vol. 35. № 1. P. 187–189.
16. Eckel R.H., Grundy S.M., Zimmet P.Z. The metabolic syndrome // Lancet. 2005. Vol. 365. № 9468. P. 1415–1428.
17. Sundell J. Obesity and diabetes as risk factors for coronary artery disease: from the epidemiological aspect to the initial vascular mechanisms // Diabetes Obes. Metab. 2005. Vol. 7. № 1. P. 9–20.
18. Интернет-сайт Национального института рака (США). National Cancer Institute. Obesity and Cancer Risk // https://www.cancer.gov/about-cancer/causes-prevention/risk/obesity/obesity-fact-sheet.
19. Sato F., Tamura Y., Watada H. et al. Effects of diet-induced moderate weight reduction on intrahepatic and intramyocellular triglycerides and glucose metabolism in obese subjects // J. Clin. Endocrinol. Metab. 2007. Vol. 92. № 8. P. 3326–3329.
20. Ahlqvist E., Storm P., Käräjämäki A. et al. Novel subgroups of adult-onset diabetes and their association with outcomes: a data-driven cluster analysis of six variables // Lancet Diabetes. Endocrinol. 2018. Vol. 6. № 5. P. 361–369.
21. Hjort R., Ahlqvist E., Carlsson P.O. et al. Overweight, obesity and the risk of LADA: results from a Swedish case-control study and the Norwegian HUNT Study // Diabetologia. 2018. Vol. 61. № 6. P. 1333–1343.
22. Abdullah A., Peeters A., de Courten M., Stoelwinder J. The magnitude of association between overweight and obesity and the risk of diabetes: a meta-analysis of prospective cohort studies // Diabetes Res. Clin. Pract. 2010. Vol. 89. № 3. P. 309–319.
23. Kim T.J., Shin H.Y., Chang Y. et al. Metabolically healthy obesity and the risk for subclinical atherosclerosis // Atherosclerosis. 2017. Vol. 262. P. 191–197.
24. Ferlay J., Shin H.R., Bray F. et al. Estimates of worldwide burden of cancer in 2008: GLOBOCAN 2008 // Int. J. Cancer. 2010. Vol. 127. № 12. P. 2893–2917.
25. Whiteman D.C., Wilson L.F. The fractions of cancer attributable to modifiable factors: a global review // Cancer Epidemiology. 2016. Vol. 44. P. 203–221.
26. Kyrgiou M., Kalliala I., Markozannes G. et al. Adiposity and cancer at major anatomical sites: umbrella review of the literature // BMJ. 2017. Vol. 356. № 8095. P. 1–10.
27. Lauby-Secretan B., Scoccianti C., Loomis D. et al. Body fatness and cancer – viewpoint of the IARC Working Group // N. Engl. J. Med. 2016. Vol. 375. № 8. P. 794–798.
28. Hoyo C., Cook M.B., Kamangar F. et al. Body mass index in relation to oesophageal and oesophagogastric junction adenocarcinomas: a pooled analysis from the International BEACON Consortium // Int. J. Epidemiol. 2012. Vol. 41. № 6. P. 1706–1718.
29. Chen Y., Liu L., Wang X. et al. Body mass index and risk of gastric cancer: a meta-analysis of a population with more than ten million from 24 prospective studies // Cancer Epidemiol. Biomarkers Prev. 2013. Vol. 22. № 8. P. 1395–1408.
30. Chen Y., Wang X., Wang J. et al. Excess body weight and the risk of primary liver cancer: an updated meta-analysis of prospective studies // Eur. J. Cancer. 2012. Vol. 48. № 14. P. 2137–2145.
31. Campbell P.T., Newton C.C., Freedman N.D. et al. Body mass index, waist circumference, diabetes, and risk of liver cancer for US adults // Cancer Research. 2016. Vol. 76. № 20. P. 6076–6083.
32. Genkinger J.M., Spiegelman D., Anderson K.E. et al. A pooled analysis of 14 cohort studies of anthropometric factors and pancreatic cancer risk // Int. J. Cancer. 2011. Vol. 129. № 7. P. 1708–1717.
33. Ma Y., Yang Y., Wang F. et al. Obesity and risk of colorectal cancer: a systematic review of prospective studies // PLoS One. 2013. Vol. 8. № 1. P. 1–16.
34. Интернет-сайт Всемирного фонда исследования рака. World Cancer Research Fund International/American Institute for Cancer Research. Continuous Update Project Report: Diet, Nutrition, Physical Activity and Gallbladder Cancer. 2015 // http://www.wcrf.org/sites/default/files/Gallbladder-Cancer-2015-Report.pdfExit Disclaimer.
35. Li L., Gan Y., Li W. et al. Overweight, obesity and the risk of gallbladder and extrahepatic bile duct cancers: a meta-analysis of observational studies // Obesity (Silver Spring). 2016. Vol. 24. № 8. P. 1786–1802.
36. Wilson P.W., D'Agostino R.B., Sullivan L. et al. Overweight and obesity as determinants of cardiovascular risk: the Framingham experience // Arch. Intern. Med. 2002. Vol. 162. № 16. P. 1867–1872.
37. Luyckx F.H., Desaive C., Thiry A. et al. Liver abnormalities in severely obese subjects: effect of drastic weight loss after gastroplasty // Int. J. Obes. Relat. Metab. Disord. 1998. Vol. 22. P. 222–226.
38. Ranlov I., Hardt F. Regression of liver steatosis following gastroplasty or gastric bypass for morbid obesity // Digestion. 1990. Vol. 47. № 4. P. 208–214.
39. Park H.S., Kim M.W., Shin E.S. Effect of weight control on hepatic abnormalities in obese patients with fatty liver // J. Korean Med. Sci. 1995. Vol. 10. № 6. P. 414–421.
40. Eriksson S., Eriksson K.F., Bondesson L. Nonalcoholic steatohepatitis in obesity: a reversible condition // Acta Med. Scand. 1986. Vol. 220. № 1. P. 83–88.
41. Keum N., Greenwood D.C., Lee D.H. et al. Adult weight gain and adiposity-related cancers: a dose-response meta-analysis of prospective observational studies // J. Nat. Cancer Inst. 2015. Vol. 107. № 2. P. 1–34.
42. Tee M.C., Cao Y., Warnock G.L. et al. Effect of bariatric surgery on oncologic outcomes: a systematic review and meta-analysis // Surg. Endosc. 2013. Vol. 27. № 12. P. 4449–4456.
43. Tan H.H., Chang J.P.E. Non-alcoholic fatty liver disease // Proc. Sing. Health. 2010. Vol. 19. № 1. P. 36–50.
44. Лазебник Л.Б., Радченко В.Г., Голованова Е.В. и др. Неалкогольная жировая болезнь печени: клиника, диагностика, лечение (рекомендации для терапевтов, 2-я версия) // Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2017. Вып. 138. № 2. С. 22–37.
45. Elliott S.S., Keim N.L., Stern J.S. et al. Fructose, weight gain, and the insulin resistance syndrome // Am. J. Clin. Nutr. 2002. Vol. 76. № 5. P. 911–922.
46. Bray G.A., Nielsen S.J., Popkin B.M. Consumption of high-fructose corn syrup in beverages may play a role in the epidemic of obesity // Am. J. Clin. Nutr. 2004. Vol. 79. № 4. P. 537–543.
47. Ouyang X., Cirillo P., Sautin Y. et al. Fructose consumption as a risk factor for non-alcoholic fatty liver disease // J. Hepatol. 2008. Vol. 48. № 6. P. 993–999.
48. Henry R.R., Crapo P.A., Thorburn A.W. Current issues in fructose metabolism // Annu. Rev. Nutr. 1991. Vol. 11. P. 21–39.
49. Terrier F., Vock P., Cotting J. et al. Effect of intravenous fructose on the P-31 MR spectrum of the liver: dose response in healthy volunteers // Radiology. 1989. Vol. 171. № 2. P. 557–563.
50. Teff K.L., Elliott S.S., Tschop M. et al. Dietary fructose reduces circulating insulin and leptin, attenuates postprandial suppression of ghrelin, and increases triglycerides in women // J. Clin. Endocrinol. Metab. 2004. Vol. 89. № 6. P. 2963–2972.
51. Shapiro A., Mu W., Roncal C. et al. Fructose-induced leptin resistance exacerbates weight gain in response to subsequent high-fat feeding // Am. J. Physiol. Regul. Integr. Comp. Physiol. 2008. Vol. 295. № 5. P. 1370–1375.
52. Tiikkainen M., Bergholm R., Vehkavaara S. et al. Effects of identical weight loss on body composition and features of insulin resistance in obese women with high and low liver fat content // Diabetes. 2003. Vol. 52. № 3. P. 701–707.
53. Suzuki A., Lindor K., St Saver J. et al. Effect of changes on body weight and lifestyle in nonalcoholic fatty liver disease // J. Hepatol. 2005. Vol. 43. № 6. P. 1060–1066.
54. Harrison S.A., Fecht W., Brunt E.M. et al. Orlistat for overweight subjects with nonalcoholic steatohepatitis: a randomized, prospective trial // Hepatology. 2009. Vol. 49. № 1. P. 80–86.
55. Cortez-Pinto H., Jesus L., Barros H. et al. How different is the dietary pattern in non-alcoholic steatohepatitis patients? // Clin. Nutr. 2006. Vol. 25. № 5. P. 816–823.
56. Zelber-Sagi S., Nitzan-Kaluski D., Goldsmith R. et al. Long term nutritional intake and the risk for non-alcoholic fatty liver disease (NAFLD): a population based study // J. Hepatol. 2007. Vol. 47. № 5. P. 711–717.
57. Capanni M., Calella F., Biagini M.R. et al. Prolonged n-3 polyunsaturated fatty acid supplementation ameliorates hepatic steatosis in patients with non-alcoholic fatty liver disease: a pilot study // Aliment. Pharmacol. Ther. 2006. Vol. 23. № 8. P. 1143–1151.
58. Tanaka N., Sano K., Horiuchi A. et al. Highly purified eicosapentaenoic acid treatment improves nonalcoholic steatohepatitis // J. Clin. Gastroenterol. 2008. Vol. 42. № 4. P. 413–418.
59. Levy J.R., Clore J.N., Stevens W. Dietary n-3 polyunsaturated fatty acids decrease hepatic triglycerides in Fischer 344 rats // Hepatology. 2004. Vol. 39. № 3. P. 608–616.
60. Sekiya M., Yahagi N., Matsuzaka T. et al. Polyunsaturated fatty acids ameliorate hepatic steatosis in obese mice by SREBP-1 suppression // Hepatology. 2003. Vol. 38. № 6. P. 1529–1539.
61. Koehler E., Watt K., Charlton M. Fatty liver and liver transplantation // Clin. Liver Dis. 2009. Vol. 13. № 4. P. 621–630.
62. Perseghin G., Lattuada G., De Cobelli F. et al. Habitual physical activity is associated with intrahepatic fat content in humans // Diabetes Care. 2007. Vol. 30. № 3. P. 683–688.
63. Zelber-Sagi S., Nitzan-Kaluski D., Goldsmith R. et al. Role of leisure-time physical activity in nonalcoholic fatty liver disease: a populationbased study // Hepatology. 2008. Vol. 48. № 6. P. 1791–1798.
64. Church T.S., Kuk J.L., Ross R. et al. Association of cardiorespiratory fitness, body mass index, and waist circumference to nonalcoholic fatty liver disease // Gastroenterology. 2006. Vol. 130. № 7. P. 2023–2030.
65. Dengel D.R., Pratley R.E., Hagberg J.M. et al. Distinct effects of aerobic exercise training and weight loss on glucose homeostasis in obese sedentary men // J. Appl. Physiol. 1996. Vol. 81. № 1. P. 318–325.
66. Orchard T.J., Temprosa M., Goldberg R. et al. The effect of metformin and intensive lifestyle intervention on the metabolic syndrome: the Diabetes Prevention Program randomized trial // Ann. Intern. Med. 2005. Vol. 142. № 8. P. 611–619.
67. Lindstrom J., Ilanne-Parikka P., Peltonen M. et al. Sustained reduction in the incidence of type 2 diabetes by lifestyle intervention: follow-up of the Finnish Diabetes Prevention Study // Lancet. 2006. Vol. 368. № 9548. P. 1673–1679.
68. Schenk S., Horowitz J.F. Acute exercise increases triglyceride synthesis in skeletal muscle and prevents fatty acid-induced insulin resistance // J. Clin. Invest. 2007. Vol. 117. № 6. P. 1690–1698.
69. Schafer S., Kantartzis K., Machann J. et al. Lifestyle intervention in individuals with normal versus impaired glucose tolerance // Eur. J. Clin. Invest. 2007. Vol. 37. № 7. P. 535–543.
70. Torres D.M., Harrison S.A. Diagnosis and therapy of nonalcoholic steatohepatitis // Gastroenterology. 2008. Vol. 134. № 6. P. 1682–1698.
71. Huang M.A., Greenson J.K., Chao C. et al. One-year intense nutritional counseling results in histological improvement in patients with nonalcoholic steatohepatitis: a pilot study // Am. J. Gastroenterol. 2005. Vol. 100. № 5. P. 1072–1081.
72. Brehm B.J., Seeley R.J., Daniels S.R. et al. A randomized trial comparing a very low carbohydrate diet and a calorie-restricted low fat diet on body weight and cardiovascular risk factors in healthy women // J. Clin. Endocrinol. Metab. 2003. Vol. 88. № 4. P. 1617–1623.
73. Foster G.D., Wyatt H.R., Hill J.O. et al. A randomized trial of a low-carbohydrate diet for obesity // N. Engl. J. Med. 2003. Vol. 348. № 21. P. 2082–2090.
74. Yancy W.S. Jr., Olsen M.K., Guyton J.R. et al. A low-carbohydrate, ketogenic diet versus a low-fat diet to treat obesity and hyperlipidemia: a randomized, controlled trial // Ann. Intern. Med. 2004. Vol. 140. № 10. P. 769–777.
75. Sacks F.M., Bray G.A., Carey V.J. et al. Comparison of weight-loss diets with different compositions of fat, protein, and carbohydrates // N. Engl. J. Med. 2009. Vol. 360. № 9. P. 859–873.
76. Skarfors E.T., Wegener T.A., Lithell H., Selinus I. Physical training as treatment for type 2 (non-insulin-dependent) diabetes in elderly men. A feasibility study over 2 years // Diabetologia. 1987. Vol. 30. № 12. P. 930–933.
77. Rucker D., Padwal R., Li S.K. et al. Long term pharmacotherapy for obesity and overweight: updated meta-analysis // BMJ. 2007. Vol. 335. № 7631. P. 1194–1199.
78. Heymsfield S.B., Segal K.R., Hauptman J. et al. Effects of weight loss with orlistat on glucose tolerance and progression to type 2 diabetes in obese adults // Arch. Intern. Med. 2000. Vol. 160. P. 1321–1326.
79. Hollander P.A., Elbein S.C., Hirsch I.B. et al. Role of orlistat in the treatment of obese patients with type 2 diabetes. A 1-year randomized double-blind study // Diabetes Care. 1998. Vol. 21. № 8. P. 1288–1294.
80. Torgerson J.S., Hauptman J., Boldrin M.N., Sjostrom L. XENical in the prevention of diabetes in obese subjects (XENDOS) study: a randomized study of orlistat as an adjunct to lifestyle changes for the prevention of type 2 diabetes in obese patients // Diabetes Care. 2004. Vol. 27. № 1. P. 155–161.
81. Harrison S.A., Fincke C., Helinski D. et al. A pilot study of orlistat treatment in obese, non-alcoholic steatohepatitis patients // Aliment. Pharmacol. Ther. 2004. Vol. 20. № 6. P. 623–628.
82. Hussein O., Grosovski M., Schlesinger S. et al. Orlistat reverse fatty infiltration and improves hepatic fibrosis in obese patients with nonalcoholic steatohepatitis (NASH) // Dig. Dis. Sci. 2007. Vol. 52. № 10. P. 2512–2519.
83. Harrison S.A., Ramrakhiani S., Brunt E.M. et al. Orlistat in the treatment of NASH: a case series // Am. J. Gastroenterol. 2003. Vol. 98. № 4. P. 926–930.
84. Zelber-Sagi S., Kessler A., Brazowsky E. et al. A double-blind randomized placebo-controlled trial of orlistat for the treatment of nonalcoholic fatty liver disease // Clin. Gastroenterol. Hepatol. 2006. Vol. 4. № 5. P. 639–644.
85. Интернет-сайт Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных препаратов США/US Food and Drug Administration; Orlistat (marketed as Alli and Xenical) // https://www.fda.gov/Drugs/DrugSafety/PostmarketDrugSafetyInformationforPatientsandProviders/ucm180076.htm.
86. Sabuncu T., Nazligul Y., Karaoglanoglu M. et al. The effects of sibutramine and orlistat on the ultrasonographic findings, insulin resistance and liver enzyme levels in obese patients with non-alcoholic steatohepatitis // Rom. J. Gastroenterol. 2003. Vol. 12. № 3. P. 189–192.
87. Интернет-сайт Управления по контролю за качеством пищевых продуктов и лекарственных препаратов США/US Food and Drug Administration; Early communication about an ongoing safety review of Meridia (sibutramine hydrochloride) // https://www.fda.gov/Drugs/DrugSafety/ucm228746.htm.
88. Marchesini G., Brizi M., Bianchi G. et al. Metformin in non-alcoholic steatohepatitis // Lancet. 2001. Vol. 358. № 9285. P. 893–894.
89. Bugianesi E., Gentilcore E., Manini R. et al. A randomized controlled trial of metformin versus vitamin E or prescriptive diet in nonalcoholic fatty liver disease // Am. J. Gastroenterol. 2005. Vol. 100. № 5. P. 1082–1090.
90. Uygun A., Kadayifci A., Isik A.T. et al. Metformin in the treatment of patients with non-alcoholic steatohepatitis // Aliment. Pharmacol. Ther. 2004. Vol. 19. № 5. P. 537–544.
91. Angelico F., Burattin M., Alessandri C. et al. Drugs improving insulin resistance for non-alcoholic fatty liver disease and/or non-alcoholic steatohepatitis // Cochrane Database Syst. Rev. 2007. Vol. 1. CD005166.
92. Haukeland J.W., Konopski Z., Eggesbo H.B. et al. Metformin in patients with non-alcoholic fatty liver disease: a randomized, controlled trial // Scand. J. Gastroenterol. 2009. Vol. 44. № 7. P. 853–860.
93. Nair S., Diehl A.M., Wiseman M. et al. Metformin in the treatment of non-alcoholic steatohepatitis: a pilot open label trial // Aliment. Pharmacol. Ther. 2004. Vol. 20. № 1. P. 23–28.
94. Loomba R., Lutchman G., Kleiner D.E. et al. Clinical trial: pilot study of metformin for the treatment of nonalcoholic steatohepatitis // Aliment. Pharmacol. Ther. 2009. Vol. 29. № 2. P. 172–182.
95. Ивашкин В.Т., Маевская М.В., Павлов Ч.С. и др. Клинические рекомендации по диагностике и лечению неалкогольной жировой болезни печени Российского общества по изучению печени и Российской гастроэнтерологической ассоциации // Российский журнал гастроэнтерологии, гепатологии, колопроктологии. 2016. Т. 26. № 2. С. 24–42.
96. Ratziu V., Giral P., Jacqueminet S. et al. Rosiglitazone for nonalcoholic steatohepatitis: one-year results of the randomized placebo-controlled Fatty Liver Improvement with Rosiglitazone Therapy (FLIRT) trial // Gastroenterology. 2008. Vol. 135. № 1. P. 100–110.
97. Belfort R., Harrison S.A., Brown K. et al. A placebo-controlled trial of pioglitazone in subjects with nonalcoholic steatohepatitis // N. Engl. J. Med. 2006. Vol. 355. № 22. P. 2297–2307.
98. Sanyal A.J., Mofrad P.S., Contos M.J. et al. A pilot study of vitamin E versus vitamin E and pioglitazone for the treatment of nonalcoholic steatohepatitis // Clin. Gastroenterol. Hepatol. 2004. Vol. 2. № 12. P. 1107–1115.
99. Aithal G.P., Thomas J.A., Kaye P.V. et al. Randomized, placebo-controlled trial of pioglitazone in nondiabetic subjects with nonalcoholic steatohepatitis // Gastroenterology. 2008. Vol. 135. № 4. P. 1176–1184.
100. Neuschwander-Tetri B.A., Brunt E.M., Wehmeier K.R. et al. Improved nonalcoholic steatohepatitis after 48 weeks of treatment with the PPAR-gamma ligand rosiglitazone // Hepatology. 2003. Vol. 38. № 4. P. 1008–1017.
101. Promrat K., Lutchman G., Uwaifo G.I. et al. A pilot study of pioglitazone treatment for nonalcoholic steatohepatitis // Hepatology. 2004. Vol. 39. № 1. P. 188–196.
102. Home P.D., Pocock S.J., Beck-Nielsen H. et al. Rosiglitazone evaluated for cardiovascular outcomes in oral agent combination therapy for type 2 diabetes (RECORD): a multicentre, randomised, openlabel trial // Lancet. 2009. Vol. 373. № 9681. P. 2125–2135.
103. Harrison S.A., Torgerson S., Hayashi P. et al. Vitamin E and vitamin C treatment improves fibrosis in patients with nonalcoholic steatohepatitis // Am. J. Gastroenterol. 2003. Vol. 98. № 11. P. 2485–2490.
104. Merat S., Malekzadeh R., Sohrabi M.R. et al. Probucol in the treatment of nonalcoholic steatohepatitis: an openlabeled study // J. Clin. Gastroenterol. 2003. Vol. 36. № 3. P. 266–268.
105. Merat S., Aduli M., Kazemi R. et al. Liver histology changes in nonalcoholic steatohepatitis after one year of treatment with probucol // Dig. Dis. Sci. 2008. Vol. 53. № 8. P. 2246–2250.
106. De Oliveira C.P., Stefano J.T., de Siqueira E.R. et al. Combination of N-acetylcysteine and metformin improves histological steatosis and fibrosis in patients with non-alcoholic steatohepatitis // Hepatol. Res. 2008. Vol. 38. № 2. P. 159–165.
107. Gulbahar O., Karasu Z.A., Ersoz G. et al. Treatment of non-alcoholic steatohepatitis with n-acetylcysteine // Gastroenterology. 2000. Vol. 118. № 4. P. A1444.
108. Beuers U. Drug insight: mechanisms and sites of action of ursodeoxycholic acid in cholestasis // Nat. Clin. Pract. Gastroenterol. Hepatol. 2006. Vol. 3. № 6. P. 318–328.
109. Bellentani S. Immunomodulating and anti-apoptotic action of ursodeoxycholic acid: where are we and where should we go? // Eur. J. Gastroenterol. Hepatol. 2005. Vol. 17. № 2. P. 137–140.
110. Lindor K.D., Kowdley K.V., Heathcote E.J. et al. Ursodeoxycholic acid for treatment of nonalcoholic steatohepatitis: results of a randomized trial // Hepatology. 2004. Vol. 39. № 3. P. 770–778.
111. Dufour J.F., Oneta C.M., Gonvers J.J. et al. Randomized placebo-controlled trial of ursodeoxycholic acid with vitamin E in nonalcoholic steatohepatitis // Clin. Gastroenterol. Hepatol. 2006. Vol. 4. № 12. P. 1537–1543.
112. Poynard T., Morra R., Halfon P. et al. Meta-analyses of FibroTest diagnostic value in chronic liver disease // BMC Gastroenterol. 2007. Vol. 7. № 40. P. 1–11.
113. Ratziu V., Massard J., Charlotte F. et al. Diagnostic value of biochemical markers (FibroTest-FibroSURE) for the prediction of liver fibrosis in patients with non-alcoholic fatty liver disease // BMC Gastroenterol. 2006. Vol. 6. № 6. P. 1–13.
114. Wei Y., Clark S.E., Morris E.M. et al. Angiotensin II-induced nonalcoholic fatty liver disease is mediated by oxidative stress in transgenic TG(mRen2)27(Ren2) rats // J. Hepatol. 2008. Vol. 49. № 3. P. 417–428.
115. Sugimoto K., Qi N.R., Kazdova L. et al. Telmisartan but not valsartan increases caloric expenditure and protects against weight gain and hepatic steatosis // Hypertension. 2006. Vol. 47. № 5. P. 1003–1009.
116. Hirose A., Ono M., Saibara T. et al. Angiotensin II type 1 receptor blocker inhibits fibrosis in rat nonalcoholic steatohepatitis // Hepatology. 2007. Vol. 45. № 6. P. 1375–1381.
117. Barak A.J., Beckenhauer H.C., Junnila M., Tuma D.J. Dietary betaine promotes generation of hepatic S-adenosylmethionine and protects the liver from ethanol-induced fatty infiltration // Alcohol. Clin. Exp. Res. 1993. Vol. 17. № 3. P. 552–555.
118. Yalniz M., Bahcecioğlu I.H., Kuzu N. et al. Amelioration of steatohepatitis with pentoxifylline in a novel nonalcoholic steatohepatitis model induced by high-fat diet // Dig. Dis. Sci. 2007. Vol. 52. № 9. P. 2380–2386.
119. Koppe S.W., Sahai A., Malladi P. et al. Pentoxifylline attenuates steatohepatitis induced by the methionine choline deficient diet // J. Hepatol. 2004. Vol. 41. № 4. P. 592–598.
120. Adams L.A., Zein C.O., Angulo P., Lindor K.D. A pilot trial of pentoxifylline in nonalcoholic steatohepatitis // Am. J. Gastroenterol. 2004. Vol. 99. № 12. P. 2365–2368.
121. Satapathy S.K., Garg S., Chauhan R. et al. Beneficial effects of tumor necrosis factor-alpha inhibition by pentoxifylline on clinical, biochemical, and metabolic parameters of patients with nonalcoholic steatohepatitis // Am. J. Gastroenterol. 2004. Vol. 99. № 10. P. 1946–1952.
122. Rinella M.E., Koppe S., Brunt E.M. et al. Pentoxifylline improves ALT and histology in patients with NASH: a double-blind, placebo-controlled trial // Gastroenterology. 2009. Vol. 136. № 1. P. A88–A89.
123. Morita Y., Ueno T., Sasaki N. et al. Nateglinide is useful for nonalcoholic steatohepatitis (NASH) patients with type 2 diabetes // Hepatogastroenterology. 2005. Vol. 52. № 65. P. 1338–1343.
124. Despres J.P., Golay A., Sjostrom L. Effects of rimonabant on metabolic risk factors in overweight patients with dyslipidemia // N. Engl. J. Med. 2005. Vol. 353. № 20. P. 2121–2134.
125. Pi-Sunyer F.X., Aronne L.J., Heshmati H.M. et al. Effect of rimonabant, a cannabinoid-1 receptor blocker, on weight and cardiometabolic risk factors in overweight or obese patients: RIO-North America: a randomized controlled trial // JAMA. 2006. Vol. 295. № 7. P. 761–775.
126. Solga S.F., Diehl A.M. Non-alcoholic fatty liver disease: lumen-liver interactions and possible role for probiotics // J. Hepatol. 2003. Vol. 38. № 5. P. 681–687.
127. Loguercio C., Federico A., Tuccillo C. et al. Beneficial effects of a probiotic VSL#3 on parameters of liver dysfunction in chronic liver diseases // J. Clin. Gastroenterol. 2005. Vol. 39. № 6. P. 540–543.
128. Xu A., Wang Y., Keshaw H. et al. The fat-derived hormone adiponectin alleviates alcoholic and nonalcoholic fatty liver diseases in mice // J. Clin. Invest. 2003. Vol. 112. № 1. P. 91–100.
129. Oral E.A., Simha V., Ruiz E. et al. Leptin-replacement therapy for lipodystrophy // N. Engl. J. Med. 2002. Vol. 346. № 8. P. 570–578.
130. Ebihara K., Kusakabe T., Hirata M. et al. Efficacy and safety of leptinreplacement therapy and possible mechanisms of leptin actions in patients with generalized lipodystrophy // J. Clin. Endocrinol. Metab. 2007. Vol. 92. № 2. P. 532–541.
131. Лоранская И.Д., Степанова Е.В., Купаева В.А. Микрофлора желудочно-кишечного тракта и ожирение // Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2017. Вып. 139. № 3. С. 7983.
Obesity as the Omni-Factor for Serious Diseases

Ye.V. Stepanova, PhD, I.D. Loranskaya, MD, PhD, Prof., L.G. Rakitskaya, PhD, L.D. Mamedova, PhD

Russian Medical Academy for Continuing Professional Education 

Contact person: Yelena V. Stepanova, gmunden2011@yandex.ru

The rise in obesity has become an epidemic. Obesity is a significant factor in setting the likelihood of developing a number of serious diseases, such as cardiovascular diseases, diabetes, nonalcoholic steatohepatitis, cancer and death from them. The results of recent research works that reveal new links of obesity with a number of serious diseases, give reason to consider obesity as an omni risk-factor for the development of them. 

Войдите в систему
Пароль
Запомнить меня на этом компьютере
Забыли пароль?


ИНСТРУМЕНТЫ
PDF
Сохранить
комментарий
Письмо
Добавить в избранное
Аудио
Видео